Лаванда и ментол

— Вы сдурели?! – Женский голос разрезал тишину, к которой Кан Су Ен успела привыкнуть. Волчица отступила назад, не обращая внимания на ослепляющую боль в лапе. Кажется, она была сломана.

Мысли путались.

Ее обманули?

Зверь, не понимающий, где правда, а где ложь, прижал уши к голове и тихо заскулил. Это было слишком для Су Ен. И пока человеческая сторона пыталась найти в пустых коридорах хотя бы крупицу логичности, волчья наблюдала за тем, как быстро все менялось.

Коридор напоминал быстро крутящийся калейдоскоп, хрусталики в котором искажали друг друга каждую секунду. Еще мгновение назад волчица чувствовала медно-соленый запах крови, а сейчас в воздухе разливался аромат лаванды и миндаля.

— Она напала на нас! – вторил другой голос. Мужской. Су Ен узнала в нем своего немногословного надзирателя-мэгу.

— Но это не дает тебе права избивать ее!

Карусель остановилась, окрашивая все перед глазами в алый.

«Я лежу на полу», – догадалась Су Ен. И никакого привкуса крови на языке. Теперь она была не волчицей, а тряпичной жалкой куклой валялась у чьих-то ног, пока сверху раздавались громкие голоса.

Это все была иллюзия.

Су Ен даже не покинула ванной. Чертов мэгу обрушил на ее сознание лабиринты дома. Заставил поверить, что у нее был шанс выбраться.

Рука болела. Как и ребра, и лицо. Пока она блуждала по пустому дому, мэгу избил ее. Настолько безжалостно и бесцеремонно, что желание закричать поднималось по горлу пузырьками. В этом подонке не было и грамма чести. И убить его первым, когда у Су Ен вновь появится возможность, стало не просто желанием, а клокочущим внутри требованием. Месть ее станет куда страшнее, чем лис сможет себе представить.

— Ее нужно было проучить еще в первый раз, когда она напала на вас, – отчеканил мужчина-мэгу. Послышался глухой удар и рык. Но как бы Кан Су Ен ни пыталась открыть глаза – не получалось. Лицо опухло, болезненно пульсируя.

— У нее сегодня несколько посетителей, идиот. – Голос Мун Хи танцевал на грани между человеком и зверем. – И как ты предлагаешь ей с ними общаться с таким лицом?! – Новый удар. Кан Мун Хи, судя по звукам, не собиралась хвалить мэгу за его методы воспитания.

— Перенесите ее в комнату, а с клиентами я переговорю. – Более спокойный голос заставил Су Ен вздрогнуть. – Если хотите кого-то избить, то вы знаете, куда идти.

Это была лисица, которая явно заведовала тут всем. Возможно, она – глава семьи. Или, по крайней мере, в ее руках имелось достаточно власти, чтобы раздавать безапелляционные приказы.

Су Ен почувствовала, что разваливается, когда кто-то поднял ее на руки. Она была готова закричать, если бы у нее остались на это силы. Но вместо крика с ее губ слетели болезненные стоны, а внутренний зверь, которого застали врасплох иллюзиями, свернулся в клубочек и спрятал морду в пушистом хвосте.

Каждый шаг мэгу, который ее нес, отдавался волнами по всему телу, заставляя Кан Су Ен сжать зубы. Она сомневалась, что новая возможность побега появится в ближайшее время. Уж точно не сейчас, когда она ощущала себя столетней рассыпающейся старухой.

— Слишком много чести. – Шепот мужчины прорвался через завесу боли. Су Ен уложили на что-то мягкое. А после.. наступила тишина, которую Су Ен одновременно проклинала и желала.

Су Ен никто не трогал следующие несколько дней.

Она видела, как незнакомые лисы приносили ей еду и забирали пустую посуду. Ни Мун Хи, ни ее подруга-лисица больше не приходили в комнату. В ту самую, где Су Ен напала на Кан Мун Хи. Отголосками того события были только пустая рама напольного зеркала и букетик голубой лаванды, в вазочку которого кумихо то и дело подливали воды.

Никто больше не говорил с Су Ен. Многие из приходящих лисиц не смотрели ей в глаза. И Су Ен не понимала, боялись ли они ее или считали, что какая-то ругару недостойна их внимания. Что-то подсказывало, что второй вариант был куда более правдоподобным.

Су Ен осознавала отношение к себе так же ясно, как и то, что в очередную из ночей должна была подняться полная луна.

Полнолуние подкралось так близко, что начинало щекотать внутренности. Оно немного приободряло внутреннюю волчицу, которая за последние дни не давала о себе знать. Зверь забился в угол, мечтая только об одном – снова воссоединиться со своим нареченным.

И пусть в комнате Су Ен не было окна, однажды она проснулась посреди ночи, чувствуя, как сила проникла внутрь.

Полная луна поднялась в небо, либо ознаменовывая мучительный конец лисов Национального леса, либо насмехаясь над жалкой участью Су Ен.

А потом она услышала вой.