Страница 245 из 248
— Я вызвал медиков, они уже едут, будут с минуты на минуту, — ответил по-английски молодой сержант на немой вопрос Софьи. — Вы, пожалуйста, останьтесь здесь, а мне надо идти дальше. Меня ждет старший инспектор.
— Иди, — скривившись, кивнул Дусманис. — Мы здесь справимся. Слышь, Димос, — вдруг произнес он восторженно на родном языке, — а наш-то!.. Настоящий мужик! Кто бы мог подумать!.. — и вполголоса добавил: — Ты там пригляди за ним. Я вернусь так скоро, как только эти чертовы эскулапы мне позволят. Если что — сбегу! Не успеете соскучиться!
Димос радостно покивал и покинул их.
Софья увидела, как Антонидис говорит с кем-то по мобильному телефону. Видимо, с Алексом, догадалась она. Сержант Димос подбежал к начальнику и, козырнув, вытянулся перед ним в струнку. Старший инспектор кивнул подчиненному, и они оба поспешили в сторону площади.
Через два часа, неся в руках охапки живых цветов, весело смеясь и переговариваясь с сопровождающей ее племянницей, Кассандра Димопулу устало вошла в свою гримерку и только повернулась, чтобы положить цветы на столик, как заметила в полумраке комнаты посторонних людей, видимо, ожидавших ее прихода.
— Кто? Вы кто, господа? — вздрогнув, встревоженно произнесла она по-гречески. — Что вы делаете в моей гримерной? Кто вас сюда пустил? Зачем вы сюда вообще пришли?
— Мы сюда пришли, госпожа Димопулу, чтобы предъявить обвинение в умышленном убийстве и произвести арест, — выступив на свет, произнес сорванным хриплым голосом полноватый мужчина с исцарапанной щекой, неуклюже заклеенной медицинским пластырем. — Я старший инспектор полиции Теодорос Антонидис. Со мной мои коллеги.
— Что? Обвинение? В убийстве? — воскликнула прима в непритворном изумлении, бросая охапку цветов на пол и надменно выпрямляясь во весь свой прекрасный рост. — Мне? Вы сошли с ума, старший инспектор? Вы знаете кто я? Вы знаете, какие у меня связи?! Я знакома с самим министром! Будьте любезны немедленно объясниться! В противном случае я буду жаловаться в самые высокие инстанции!
В этот момент ее племянница сделала неуловимое движение, словно попыталась незаметно ускользнуть из комнаты, но наткнулась спиной на широкоплечего сержанта с мрачным лицом и забинтованной правой рукой, перекрывшего выход из гримерной на всю ширину дверного проема. Он молча покачал головой, словно говоря ей, что у нее нет шансов. Молодая женщина отпрянула, забилась в угол и исподлобья наблюдала за происходящим.
— Да, — кивнув и откашлявшись, заметил Антонидис. — Мне прекрасно известно кто вы, госпожа Димопулу. Но я имел в виду вовсе не вас, а вашу племянницу Маргариту Фокаиду. Дело в том, что именно она, приемная дочь Йоргоса Дионисиади — смотрителя замка Базеос — знала, какое сокровище за тридцать лет долгих поисков обнаружил ее приемный отец, и решила заполучить клад себе, избавившись от всех конкурентов, включая и самого Йоргоса. Думаю, что поняв это, приемный отец не смог пережить ее предательства и свел счеты с жизнью. Именно она, соблазнив женатого Морозини, шантажом заставила его взять ее на работу в венецианский музей, получив доступ ко всем помещениям музея в любое время дня и ночи, включая и башню Глезос, а также к архивам и реставрационным планам. Морозини тоже подозревал ее, но боялся огласки. Именно она, имея опыт костюмера и гримера в театре, изготовила маску демона и совершила убийство кладоискателя Джакомо Перуцци, сделав так, что тот сорвался с башни Глезос и разбился насмерть. Именно она, будучи вашей племянницей, убедила вас сыграть главную роль в этой постановке, зная, что участие вас с мужем заставит спонсоров как следует раскошелиться на декорации и реквизит. Именно она провела Янниса Карипидиса в катакомбы под замком Базеос, открыв ему двери ключами, в свое время украденными у приемного отца. Провела, а когда Карипидис, взломав решетку, достал сокровище на свет, хладнокровно его убила. Именно она, Маргарита, убедила вас, что ларец и лежащая в нем реликвия — всего лишь реквизит от спонсоров, и он как нельзя лучше подойдет для спектакля. Не так ли? Вы ведь себе даже представить не могли,
что
именно вы сегодня держали в руках, показывая зрителям… Только так, не вызывая подозрений, она могла продемонстрировать товар будущему покупателю, который присутствовал сегодня на спектакле, ради чего все это, собственно, и затевалось… Кстати, покупатель или, правильнее сказать, перекупщик — представитель криминального синдиката, выдававший себя за художника Зографоса, проживающего в США, — уже опознан. Вернее, опознан его труп. Это Лука Боргези, известный контрабандист. Я застрелил его два часа назад. Ларец с фрагментом Животворящего Креста вы должны были, сами не зная того, вывезти с острова вместе с остальным реквизитом на материк, где бы он незаметно перешел в руки покупателей. Если бы это произошло, вы стали бы соучастницей преступления. Но этого не произойдет: реликвию уже взяли под охрану подразделения Интерпола, и в самое ближайшее время сюда, на остров, прибудет Архиепископ Афинский и другие отцы Греческой Церкви, которым и будет передан ларец. Мы же здесь для того, чтобы арестовать убийцу Джакомо Перуцци и Янниса Карипидиса. Я достаточно внятно изложил мотивы, по которым мы оказались в вашей гримерной, госпожа Димопулу? Или вы по-прежнему намерены жаловаться?..
Не дождавшись ответа от примы, совершенно уничтоженной его выступлением, старший инспектор впервые за все время повернулся к Маргарите и посмотрел ей в глаза. В его руке блеснул револьвер.
— Маргарита Фокаиду, вы арестованы, — жестко сказал он. — Если у вас есть оружие, сдайте его немедленно! Официальное обвинение вам будет предъявлено в участке.
Ошеломленная Кассандра растерянно повернулась к Маргарите и сдавленным голосом произнесла:
— Боже мой, Марго, девочка моя, что он такое говорит?! Я не верю! Этого просто не может быть! Это какая-то ошибка! Ну скажи же, скажи, что этого просто не может быть!
Маргарита не ответила ничего. Лишь презрительная кривая усмешка показалась на ее лице, совершенно изменив его, словно реальные черты хищного зверя вдруг проступили наружу из-под неожиданно растаявшей на солнце добродушной восковой маски. Взгляд ее ожег присутствующих такой ненавистью, что Кассандра отшатнулась.
— Все ясно, — устало произнес в повисшей тишине старший инспектор Антонидис, убирая свой револьвер в кобуру и кивая Дусманису. — Уведите ее, сержант!..