Страница 101 из 248
— Впрочем, и то правда — без любви никуда! Мне и София говорила сегодня, ну как раз в конце завтрака, когда мы к булочкам с вареньем перешли, — отличные, кстати, сегодня у Петроса булочки с клубничным вареньем, гораздо вкуснее, чем с заварным кремом были на прошлой неделе! — мол, должна же быть у вас хоть какая-то личная жизнь, в самом деле! А что хорошего, одни дела: гостиница, таверна да виноградники. Разве это жизнь? Одно мучение! Правильно и Василика на кухне говорит: пора вам жениться! Вы же все-таки еще не очень старый! Ой! — испуганно закрыла она рот обеими руками и смущенно покраснела. — Я опять что-то не то сказала?
Смолев, сидя в кресле, уже давно прикрыл ладонью лицо и, едва сдерживая смех, покорно выслушивал этот поток сознания, лишь изредка вставляя реплики. Нет, Катерина была положительно неисправима. Но по опыту он знал, что ей надо было дать минут десять выговориться. Видимо, такой возможности у бедняжки не было с самого утра, — вот у нее и накопилось. Потом можно будет и о деле поговорить. А работник она отличный, ответственный и добросовестный. Он махнул ей другой рукой, мол, ничего, нормально, продолжай!
— Да, да, о делах, — засуетилась она, стараясь исправить впечатление от своей оплошности. — Сегодня заехали такие интересные гости! Я со всех паспортов сделала копии, как вы и распорядились. Мы теперь всегда делаем копии… По каждому гостю внесла данные и в файлы, и в журнал, — тут она подняла голову и посмотрела в потолок. — Вот только в голове у меня что-то все крутится и крутится! Что-то важное я вам должна была сказать, босс! Кто-то просил что-то передать… Совершенно вылетело из головы в этой суматохе! Нет, не по вилле. По вилле я запомнила бы! И три раза записала. Давайте по порядку я буду вспоминать, как день прошел, и это тоже вспомню? Не слишком, видимо, и важное, если я забыла.
— Катя, — взмолился Смолев уже всерьез. — Мы с тобой «весь день вспоминать» будем до утра! А мне, как «не очень еще старому», личная жизнь дорога, как память! А еще я должен праздник открывать как владелец виллы, — ты помнишь? А до него осталось, — тут Смолев взглянул на настенные часы, — всего каких-то три часа! Давай по порядку, я тебе помогу. Первый номер?
— Первый номер, — по памяти отрапортовала Катерина, — муж и жена, Ксенофон и Кассандра Димопулу-Ламбракис, сорок семь и тридцать девять лет, греки, актеры из Афинского театра драмы, очень известные люди, снимаются в кино и на греческом телевидении в мыльных операх. Вы не смотрели? Что вы, босс! Вся моя родня — по греческой линии — их обожает! Я сперва так растерялась, — и давай вам звонить! Весь персонал сбежался посмотреть! Но оказалось, что они, несмотря на известность, люди скромные и очень приветливые. Подарили вилле фото с автографом, вот стоит, на полочке. Она такая милая женщина, волосы темные, длинные, а глаза так и светятся! Улыбалась все время! Такая красавица! Он очень спокойный и уравновешенный, огромная рыжая борода и шевелюра, как у льва! Совсем по поведению на знаменитостей не похожи: всем были довольны и ничего не требовали. Я сама их проводила до номера, а то Артеми только могла смотреть и улыбаться во весь рот! Номер назвали «очаровательным!» Вот как нам повезло! Оказывается, что у них на острове есть племянница, они ее давно не видели и планируют навестить. Но это уже завтра, а сегодня сказали, что на вечер не придут: во-первых, госпоже Кассандре надо отдохнуть с дороги, а во-вторых, они вегетарианцы. Петрос с ними уже согласовал меню на ужин, принесем им в номер.
— Ясно, — кивнул Смолев. — Ну что поделать, вегетарианцы — так вегетарианцы. Со всяким может случиться…
— Второй номер, — сверяясь с записями, продолжила старший администратор, — Яннис Карипидис, режиссер-постановщик из Афин, приехавший ставить спектакль в замке Базеос. Этот, босс, — ну просто прямая противоположность, ядовитый, как плющ! Все ему не так, почему-то с самого утра на взводе, все время возмущался, полицию отчего-то ругал. Я так и не поняла, почему. Лишнее слово боялась ему сказать, он от возмущения булькал и пыхтел как горячий паровой утюг. В номер даже не пошел, чемоданы бросил здесь, с кем-то по телефону долго препирался, потом вызвал такси и куда-то уехал. Про вечер я ему и говорить постеснялась, если честно.
— Ничего, — кивнул головой Смолев. — Мало ли у кого какие проблемы. Не надо нервничать, все будет хорошо. Если вернется сегодня не поздно, пригласим к нам присоединиться.
— Третий номер — Джеймс и Лили Бэрроу с маленькой Кристиной. Здесь все понятно, — пролистнула страницу Катерина. — Четвертый, пятый, шестой номера — актеры труппы театра, съемочная группа, два оператора, осветители. Молодые ребята и две девушки, всего девять человек. Про них все подробно в распечатках, имена, возраст и прочее… Они у нас идут общим списком, старший группы данные представил на всех сразу. Эти точно придут на праздник вечером, как узнали про танцы и угощение, так сразу развеселились. Особенно, когда злобный режиссер уехал. При нем-то они ниже воды себя вели. В смысле, «тише»? Я и так не громко… А, тише воды? А ниже чего? Ниже травы? Ой, босс, погодите, вы мне это потом объясните, а то я запутаюсь! Вот, возьмите на них анкеты на каждого, с копиями паспортов, я распечатала, и общий список.
— Молодец, — похвалил Смолев, забирая распечатки. — Дальше кто?
— Седьмой номер — Крылов Василий Аркадьевич, шестьдесят семь лет, из Санкт-Петербурга…
— Отлично! — радостно воскликнул Алекс, услышав про приезд старого доброго знакомого. — Василий Аркадьевич уже здесь?
— Да, он как раз про вас спрашивал, босс, и я снова вам звонила. Он сказал, что прилетел еще утренним рейсом, но так как багаж у него потеряли в Афинах при пересадке, — такая незадача! — он не удержался и пошел гулять по городу. Я звонила в «Олимпик Эйр»
[57]
[местная авиакомпания, совершающая регулярные рейсы по маршруту Афины — Наксос, — прим. автора]
по поводу багажа, сказали, минимум три дня. Но он не слишком расстроился. Сходил в Кастро, позавтракал на променаде, прошелся по магазинам, чтобы купить необходимое, — багажа-то нет! — а потом уже дошел до виллы. Так вот, и он вам звонил, не мог дозвониться, и я снова звонила, а вы не ответили…
— Каюсь, каюсь, — смущенно пробормотал Смолев. — Буду рад с ним увидеться на вечере. Кто в восьмом?