Страница 100 из 248
— Так вот, говорят, что последние десять лет своей жизни Марко Санудо был крайне подозрительным человеком, гневным, жестоким и скорым на расправу. Он раздражался по пустякам, то и дело менял место своего жительства, перевозя из крепости в крепость, из форта в форт, какие-то тяжелые ящики и окованные железом сундуки. Ночами старый герцог почти не спал, обходя со стражей свой замок с факелами и собаками, словно разыскивая кого-то… Будто бы он искал какого-то старого монаха, чудившегося ему по ночам. А когда Санудо умер в достаточно преклонном возрасте, — его светлости было далеко за семьдесят — то жители Кастро в течение еще доброй сотни лет то и дело видели по ночам какого-то блуждающего старика в потертом кафтане с золотыми пуговицами, с факелом в руке. Старик мгновенно исчезал, стоило его окликнуть. Якобы, — прости, дорогая! — полуистлевшее лицо демона было настолько страшным, а глаза горели таким кровавым огнем, что любой, увидевший его, сходил с ума от ужаса, бросался вниз с башни Глезос и разбивался насмерть!
— Ка-кой кош-мар!.. — медленно, словно по слогам, выдохнула побледневшая Лили, испуганно оглянувшись на башню, стоявшую у нее за спиной. — Вот с этой самой башни… Все! Да чтобы я теперь сюда одна… еще хоть раз… И не проси!
— Чем кончилось дело? — поинтересовался Смолев у Джеймса, ободряюще улыбнувшись Лили Бэрроу, пока Стефания обняла подругу за плечи.
— Когда в течение двух лет подряд из-за проклятия погибло около десяти юношей из знатных семейств, у жителей Бурго лопнуло терпение, — и на демона устроили самую настоящую охоту. С вечера выставлялись караулы, вооруженные отряды обходили крепость по периметру, жгли костры. Однажды ночью горожане, отправившиеся в дозор, увидели, что демон появляется и исчезает в башне Санудо. Жители замуровали камнем все подвалы этой башни, после чего саму башню разрушили до основания. С тех пор демон исчез и здесь стало совершенно безопасно! Вот и вся история! Довольны? — весело поинтересовался Джеймс, подмигивая девушкам.
— Как вы говорите, Джеймс, фамилия синьора Джузеппе? Морозини? — несколько невпопад поинтересовался Смолев, снова листая страницы в Сети и помещая заинтересовавшие его статьи в электронные закладки.
— Морозини, совершенно верно!
— Любопытно, очень любопытно, — Алекс взглянул на часы, закончил изучать свой айпад-мини, выключил его и убрал во внутренний карман пиджака. — Что же, буду рад лично пригласить его сегодня к нам на барбекю. А сейчас, девушки, предлагаю вернуться на виллу, отдохнуть и подготовиться к вечеру, — как вы на это смотрите? Программа праздника сегодня длинная, и надо встретить его во всеоружии!
— Я? Да я готова бежать отсюда со всех ног, — вполголоса сказала Лили, вскочив и повернувшись к Стефании. — Как только подумаю, как этот… Как его… Замурованный! Бродит ночью с факелом… С красными глазами… Аж оторопь берет!
Рассчитавшись с официантом, одарившим их на прощание яркой жизнерадостной улыбкой, друзья отправились на улицу «Апиранто». Немецкая пара флегматично проводила их задумчивыми взглядами.
Еще через пятнадцать минут Смолев уже открывал калитку виллы «Афродита», выкрашенную в ярко-синий цвет. Супруги Бэрроу отправились в свой номер, Стефания, весело помахав Алексу рукой на прощание, убежала наверх, в сторону галереи, что вела на хозяйскую половину: там ей были выделены отдельные апартаменты, а сам Смолев решил задержаться у ресепшн, чтобы переговорить с Катериной — старшим администратором и руководителем службы размещения.
Когда Алекс подошел к стойке администратора, на «мостике» никого не оказалось. Он покачал головой и позвонил. Тишина. В комнате отдыха персонала тоже никто не отозвался. Алекс искренне удивился и снова нажал кнопку звонка.
— Босс, бегу, уже бегу! — вдруг раздался знакомый девичий голос с лестницы, сопровождаемый цоканьем каблуков по ступеням. — Слава богу, вы пришли, босс! Мы все вас сегодня потеряли!
Катерина вприпрыжку спускалась по лестнице к стойке администратора. Между собой Смолев и Катерина всегда говорили по-русски: девушка была рада возможности практиковать свой второй родной язык по маминой линии. Греческий же — по папиной — она тоже знала в совершенстве. А еще английский и немецкий — в объеме, достаточном для выполнения своих служебных обязанностей.
— Только поднялась на кухню на две минуты, чтобы передать Петросу информацию от Никоса: он приходил сказать, что сегодня еще раз выйдет в море проверить ловушки, и свежие лобстеры, все, что будут, сдаст на кухню в таверну, там они кончились, а тут и вы, босс! — выпалила она на одном дыхании, забегая за стойку и усаживаясь на свое место. Она развернула «Журнал заселения» и начала листать страницы. — Так вот, вы как хотите, а я вам сейчас доложу ситуацию с размещением! Таких гостей у нас с вами еще не было! Софьи нет до сих пор, — опережая его вопрос, произнесла она быстрой скороговоркой, — будет только к самому празднику. Я ей уже несколько раз звонила, но она занята! И она вам звонила, и я, а у вас что-то с телефоном! Кстати, босс, а что у вас с телефоном?
— Ясно, — обреченно кивнул Алекс, усаживаясь под обрушившимся на него шквалом информации в кресло, стоящее рядом со стойкой. — С телефоном у меня все в порядке: он выключен. Я его потом включу. Если надо будет. Пока я счастлив и без него. И не надо делать круглые глаза! Докладывай! Только умоляю тебя: быстро и по существу! Кто заехал, в какой номер, на какой срок. А то праздник барбекю пройдет без нас с тобой.
— Ой, босс! Странный вы какой-то! Всю неделю нас удивляете! То задумчивый какой-то стали, целыми днями пропадаете где-то, улыбаетесь так загадочно, не дозвониться до вас, то вот торопите меня зачем-то… Не похоже на вас, всегда такого рассудительного! Между прочим, скажу я вам, так себя только влюбленные ведут, правда, правда! Вот зря смеетесь! Не верите? Вон на Софию с Петросом посмотрите, на Петроса особенно! Ходит, улыбается, рот до ушей, хоть привязочки зашей… Что? Завязочки? Что с ними сделать? Пришить? Кому?! Ах, поговорка наоборот! Бабушка моя говорила, а я не так запомнила… Сейчас, сейчас, босс, потерпите, вот последний лист уже распечатываю…
Принтер стрекотал, выдавая листы с карточками на гостей. С недавней поры Смолев взял за привычку просматривать их лично, чтобы знать и понимать своих гостей лучше. Катерина, довольная уже и тем, что ее не перебивают, продолжала: