Страница 102 из 248
— Восьмой номер — Умберто Гольдони, сорок семь лет, итальянец. Представился как сценарист, писатель-историк. Милейший дяденька, в очках, с бородой, упитанный такой. В какой-то кофте длинной на пуговицах. Очень скромный. Багажа почти нет. Под мышкой ноутбук таскает, даже здесь всех вперед пропустил, а сам сел в это самое кресло, в котором вы сейчас сидите, босс, и давай на своем ноутбуке что-то строчить. Печатает и словно под нос себе что-то бормочет. И трубка у него, он ее во рту держит, когда печатает, но не курит. Так смешно! Боялась, что восьмой ему не очень понравится, тесновато же у нас там, но он, мне кажется, даже внимания не обратил: сразу сел за стол, ноутбук развернул и давай себе стучать по клавишам!
— Как его фамилия? Гольдони?
[58]
[Карло Гольдони, годы жизни 25 февраля 1707 — 6 февраля 1793) — знаменитый венецианский драматург и либреттист, — прим. автора]
— удивился Смолев. — Писатель по фамилии Гольдони? Решительно, сегодня день известных имен. Ничего, я тебе потом расскажу. На вечере будет? Ну и прекрасно! Кто в девятом?
— Девятый номер — Алджернон Петтигрю и Говард Стэнсбери, — слегка запинаясь, прочла по бумажке сложные имена Катерина. — Обоим по тридцать семь лет. Историки-археологи из Лондонского Университета, друзья Джеймса Бэрроу. Они еще на прошлой неделе должны были приехать на Наксос, но задержались. Поселились у нас на вилле на две недели, номер и проживание за двух человек оплатил Бэрроу. Улыбчивые, спокойные, загорелые. Почему-то в одинаковых галстуках! Первый раз вижу мужчин в одинаковых галстуках!
— Это его однокашники, старые друзья еще по Кембриджу, — кивнул Алекс. — Галстуки, скорее всего, тоже оттуда. Джеймс меня предупреждал, что они приедут. Вот он обрадуется, отлично! Они много лет не виделись, но постоянно переписывались, насколько мне известно. Эти точно придут на барбекю, Бэрроу им про нашу кухню писал в таких красках! — он снова взглянул на часы и подавил вздох. — Давай уже заканчивать, Катя.
— Хорошо, хорошо, всего два номера и осталось, босс! В десятом у нас — Пантелис Зографос, грек, пятьдесят три года, художник, чья выставка проходит в замке Базеос. У него такие чудесные акварели! Проездом из Америки, приехал на свою выставку, остановится у нас на пять дней, потом — в Афины, говорит, что у него там родственники. Положил вещи, взял мольберт и ушел в Кастро, рисовать. Сказал, что на родине не был много лет, не хочет терять ни минуты!
— Прекрасно, — устало кивнул Смолев. — Последний номер?
— В последнем, одиннадцатом — мама и бабушка той самой Ариадны, что собралась замуж за младшего Спанидиса. Леонидас с невестой приедут вечером, Арина останется с мамой и бабушкой, а он — в городе у родни. Но на барбекю будут все вместе! А утром они собираются в свадебный магазин, потом в церковь, — с отцом Спиридоном говорить будут, а после обеда уедут в долину к Спанидисам. Но номер за ними просили оставить, Леонидас звонил, сказал, что все оплатит.
— Платить не нужно, — подумав, сказал Смолев. — Возьмем вином, он будет только рад, да и мы не в убытке. Я сам с ним поговорю. Все?
— Все! Вы бы только знали, босс, какой суматошный день выдался, просто голова кругом!
— Ты прекрасно справилась, вот и молодец, а теперь, пожалуйста, загляни в телефонную книгу острова и найди мне номер профессора Джузеппе Морозини, — попросил Алекс, встав из кресла и собираясь уходить. — Это сотрудник Венецианского музея в Кастро. Джеймс попросил его пригласить сегодня на ужин. Я позвоню ему сам.
Пока Катерина разыскивала номер, Смолев, облокотившись на стойку, быстро просматривал на айпаде страницы, помещенные им в закладки. Одна статья называлась: «Первый латинский патриарх Константинополя». Он пробежал глазами текст первых трех абзацев:
«Томмазо Морозини — в 1204 г. после взятия Константинополя крестоносцами — был выбран первым Патриархом Константинопольским и занимал этот пост до 1211 года. Сначала его избрание было оспорено Папой Римским Иннокентием III как неканоническое и понижающее престиж Латинской Церкви, но уже 29 января 1205 года папа был вынужден признать Морозини Патриархом Константинопольским.
После данного им обета уважать права Венеции и папства в Константинополе Морозини 30 марта 1205 получил достоинство Патриарха Константинопольского и 20 августа 1206 короновал императора Генриха I Фландрского на престол Латинской Империи.
Томмазо Морозини во всём руководствовался интересами Венеции. Его отношения с двором императора Генриха I Фландрского были напряжёнными из-за обвинений его в хищениях из казны Собора Святой Софии в Константинополе и, главным образом, назначения Патриархом представителей венецианского духовенства на более высокие церковные должности».
«Интересно девки пляшут!», как сказал бы генерал Манн, — усмехнувшись, подумал Смолев, убирая электронный гаджет в карман. — И тут не без коррупции… Родственник или однофамилец нашему синьору Джузеппе? Очень любопытно будет с ним побеседовать! Да и с синьором Гольдони тоже! Прямо великосветский раут намечается!»
— Вот его телефоны, босс, пожалуйста! — старший администратор выписала из справочника на листок бумаги требуемые телефоны и протянула хозяину виллы.
— Есть? Отлично.
Катерина закрыла телефонный справочник и попыталась убрать его на полку, как оттуда вдруг высыпались несколько небольших квадратных листочков бумаги с пометками. Увидев их, девушка словно что-то наконец вспомнила и, всплеснув руками, произнесла в спину Алексу, который уже двинулся вверх по лестнице в сторону галереи:
— Так вот что я хотела вам сказать, босс! Вам же из полиции звонили сегодня! Совета вашего хотели. Сержант Дусманис сказал по секрету, что дело какое-то очень важное…
— Еще перезвонят, — пожал плечами безмятежно Смолев и было развернулся, собираясь покинуть «мостик», на котором и так снова слишком задержался, как слова, произнесенные затем старшим администратором, заставили его остановиться.
— Они уже перезванивали, босс, — тихо сказала Катерина и добавила еще тише, виновато опустив глаза: — двенадцать раз!..
Часть пятая
Кто посмел?! Кто позволил себе эту дьявольскую шутку? Схватить его и сорвать с него маску, чтобы мы знали, кого нам поутру повесить на крепостной стене!
Эдгар Аллан По, «Маска красной смерти»