Страница 53 из 303
— Это площадка для выступлений такая, — пояснил Смолев. — Что-то вроде деревянной сцены в клубе, где собираются артисты, играют, поют и танцуют фламенко… Я видел такое в Испании.
— Совершенно верно, — подтвердил Павлович. — Я тоже бываю изредка на таких концертах, когда время от времени езжу в Испанию за древесиной. А еще те же Рамиресы делают гитары фламенко, которые называются «гитарра бланка» и «гитарра негра».
— Негры-то тут при чем? — удивился Петровский, в свою очередь тоже запутавшись.
— Негры не при чем, — еще тоньше улыбнулся мастер. Видно было, что ситуация его забавляла. — Это калька с испанского, означает «смуглая». Это современный тип гитары фламенко, который создал тот самый знаменитый Хосе Рамирес Третий. У этой гитары задняя дека и обечайка, — лютье ткнул пальцем в соответствующие части гитары на фото, — делаются из красного дерева или палисандра. Большинство современных гитаристов фламенко перешли на этот тип гитары. Ну, а «бланка», то есть, «белая», — отличается тем, что у нее эти части из светлого испанского кипариса. Ну что, разобрались?
— Начинаем что-то понимать, — хмуро подтвердил Смолев. — Хоть и с трудом… Так все-таки, вы могли бы как-то оценить ее стоимость?
— Ну, это совсем просто, — пожал плечами Павлович. — Заходите на сайт испанской мастерской, находите соответствующую модель гитары. Я уверен, что там указана стоимость при изготовлении под заказ. Давайте вместе сейчас и посмотрим! — он подошел к своему ноутбуку, быстро пробежался пальцами по клавиатуре и через пару минут сказал: — Вот, собственно, нашел! Под заказ от семнадцати с половиной тысяч евро плюс двадцать один процент налог… Больше двадцати тысяч евро. С разными опциями, думаю, до двадцати пяти. Футляр входит в стоимость. Как-то так.
— Ничего себе! — присвистнул Петровский. — Двадцать пять тысяч евро! Это под два миллиона рублей! Наши мастера делают дешевле! А что, импортные гитары настолько лучше? В разы?
— Нет, — просто ответил Павлович. — Это очень спорный момент. Совершенно точно я могу утверждать, что в России есть мастера, которые делают гитары на уровне самых высоких мировых стандартов. А есть западные гитары, которые покупаются там за большие деньги, потом их везут сюда, в Россию, возьмешь иную в руки — дрова дровами! А то, что наши мастера делают дешевле, так это смотря кто, смотря что и смотря для каких целей. Мои гитары можно встретить во многих европейских странах, в Америке и даже в Китае. И цена на мои изделия вполне соответствует их качеству.
— Хорошо, — кивнул Смолев. — Так все-таки, с учетом того, что гитаре почти двадцать лет, и играл на ней музыкант мирового уровня, она стоит дороже?
— Если и дороже, то ненамного, — после краткого раздумья покачал головой лютье. — Считается, что она уже «разыграна», хорошо звучит, не то что новый инструмент… Опять же, смотря кто играл. Если музыкант уровня Сеговии — это одно, если кто-то менее известный — другое… Я вам так скажу: гитара внешне в отличном состоянии, — так что, скорее всего, я не ошибусь, если предположу, что ее цена по-прежнему находится в пределах все тех же двадцати пяти тысяч евро.
Петровский снова покачал головой.
— Согласен, это недешево, — ответил на его жест мастер, — но все же и не та сумма, чтобы кого-то убивать, особенно, если убитый — известный музыкант. Знаете, есть инструменты, которые стоят в разы больше. Что там в разы, на порядки! И что же теперь: всех владельцев убивать? По такой логике у нас за пару лет исчезла бы половина музыкантов… Весь цвет мировой гитарной музыки выкосили бы под корень. Думаю, что вам надо искать причину в чем-то другом. Хотя, конечно…
— Хотя, конечно, что? — немедленно среагировал Смолев.
— Ну, если вдруг убийца только не какой-нибудь сумасшедший коллекционер, — пожал плечами Павлович. — Такие истории тоже бывали, когда за гитару платились сумасшедшие деньги. К примеру, в той же мастерской у Рамиресов в начале двадцатого века работал подмастерье по имени Сантос Эрнандес. Считается, что именно он сделал гитару, на которой потом играл Сеговия больше двадцати лет. Гитара вышла прекрасная, но на этикетке стоял фирменный знак мастерской Рамиресов. Тогда Сантос Эрнандес отделился и открыл свою мастерскую. Объявил, что будет самостоятельно строить новую и лучшую гитару для Сеговии. И через двадцать лет он ее построил. Но тот никак не отреагировал, даже не смог выкроить время, чтобы приехать взглянуть на нее. Оскорбленный таким пренебрежением со стороны Маэстро, лютье поклялся, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не продаст эту гитару. Он назвал ее «Ла Инедита»…
— Неопубликованная гитара, не выставленная на продажу, — пояснил Смолев в ответ на вопросительный взгляд Петровского.
— Совершенно верно, — подтвердил мастер. — Именно так. Эта гитара еще лет двенадцать скрывалась от публики, но информация о ней просочилась в музыкальную среду. Как же! Инструмент делался для самого Сеговии, да еще тем самым мастером, который сделал для Маэстро первую гитару, пусть даже на ней и красовалась этикетка мастерской Рамиресов. Считалось, что это шедевр из шедевров, ведь качество других гитар Эрнандеса было очень высоким. После его смерти к его родственникам в сорок третьем году приехал мексиканский коллекционер и предложил выкупить гитару. Те отказали. Он пригласил главу семейства в дорогой ресторан, угостил шикарным обедом и в конце повторил свою просьбу. А еще предложил вписать в пустой чек любую сумму, которую наследники хотят получить за «Ла Инедиту»…
— И чем все кончилось? — спросил Петровский.
— Наследник, не желая продавать гитару великого мастера, написал совершенно безумную сумму по тем временам: миллион песет. Но мексиканец только улыбнулся и немедленно подписал чек. Так легендарная гитара уехала в частную коллекцию в Мексику.
— Думаю, история несколько приглажена, — сказал Смолев. — Мексиканский миллионер, другими словами — наркобарон, ведь это был единственный способ в то время стать миллионером в Мексике, мог сделать наследникам Эрнандеса предложение, от которого они попросту не смогли отказаться. Лучше миллион песет и красивая легенда, чем пуля в затылке.