Страница 44 из 303
— Будешь тут впечатлительным, — пробормотал Смолев, потирая левый висок и болезненно морщась. — Если в таком юном возрасте с завидной регулярностью находить трупы постояльцев… В том, что ты справишься, я нисколько не сомневаюсь. А вот боккен тебе вряд ли понадобится: что-то мне подсказывает, что нападений на виллу больше не будет… Ладно, звони Антонидису и приглашай. Я на месте. Все, отбой!
Смолев откинулся в кресле и задумался. Дела с расследованием шли хуже некуда. Вчерашнее их с генералом срочное возвращение на остров мало что дало. Раскрыть убийство испанца по горячим следам не удалось, как и обнаружить пропавших. Вся полиция была поднята на ноги. С поздней ночи в порту шли проверки и досмотры судов, покидающих остров. Досматривались даже рыбацкие лодки, уходящие на промысел, чего на острове не случалось уже много лет. По договоренности между Манном и министром внутренних дел на Наксос были переброшены полицейские подразделения с пяти соседних островов, ожидалось подкрепление из Афин.
Прибрежные воды бороздили катера Береговой охраны, а вертолет, доставивший Смолева и Манна на остров вечером накануне, поступил в распоряжение криминальной полиции острова и совершал непрерывные облеты береговой линии, пытаясь обнаружить любую, вызывающую хоть малейшее подозрение активность, чтобы немедленно сообщить о ней в штаб операции. Вертолет уходил в поиск снова и снова, возвращаясь в порт только для очередной дозаправки. Пилоты работали посменно, но пока ничего подозрительного им обнаружить не удалось.
Была надежда, что к утру появятся обнадеживающие новости. Но, судя по тому, что голос у Антонидиса был «кислее некуда», старший инспектор, скорее всего, будет докладывать о неудаче. Подозреваемые — их словесные портреты и фотороботы благодаря показаниям Бэрроу и Катерины были составлены и находились на руках у каждого полицейского — опять же, скорее всего, не задержаны, а пропавшие постояльцы — Винченце Малаволья и Урсула Викстрём — не обнаружены.
Алекс в сердцах чертыхнулся, встал и выглянул через балконную дверь на улицу.
Столица острова жила своей жизнью: магазинчики были открыты, немногочисленные туристы осеннего сезона медленно прогуливались по улочкам Бурго, глазея по сторонам, и то и дело замирая с фотоаппаратами и смартфонами у какой-нибудь достопримечательности в виде особенно живописной лестницы с вереницей ярких цветов в глиняных горшках и фаянсовых кадках или таверны с ее красочной вывеской, расписанной вручную местным художником, не признающим каноны академической живописи. Сделав очередное селфи, туристы радостно шли дальше за новыми впечатлениями. Так и жизнь на острове шла своим чередом. О криминальном происшествии напоминала только полицейская лента, все еще натянутая у входа в амфитеатр, построенный Смолевым на соседнем участке: на месте преступления по-прежнему работали эксперты. Тяжело вздохнув, Алекс отвернулся. Концертов теперь, судя по всему, долго еще не будет.
Негромко, повинуясь доводчику, хлопнула входная дверь. Еще через пару минут в кабинет неслышно вошел Манн и молча уселся в кресло, стоящее напротив стола, жалобно скрипнувшее под его весом. Алекс невесело улыбнулся про себя: генерал еще не разучился ходить практически беззвучно, несмотря на свою внушительную комплекцию борца-рестлера.
— Когда? — лаконично поинтересовался генерал, удобно расположившись в кресле и вытянув ноги.
— С минуты на минуту, — ответил Алекс, возвращаясь на свое место. — Звонил. Голос кислый.
— Думаешь?.. — продолжил Манн, пристально глядя на друга, понимавшего его с полуслова.
— Думаю: ничего! — ответил Смолев. — Пусто. Будем придумывать что-то еще.
— Плохо, время уходит, — по-прежнему кратко резюмировал Манн, и повернув ухо в сторону гостиной, где Артеми уже, звеня посудой, накрывала на стол, заметил: — Ты все-таки решил позавтракать?
— Да надо бы. Час назад кусок в горло не лез, Стефания весь завтрак косилась, едва отговорился легкой мигренью. Думаю, не поверила, но промолчала. Женскую интуицию не обманешь.
— Вот поэтому, чтобы не травмировать близких и родных, особенно женщин, — назидательно произнес генерал, — я годами вырабатывал у себя привычку кушать с аппетитом в любое время, несмотря на обстоятельства и во что бы то ни стало. С моей-то работой, знаешь, будешь позволять нервам брать над собой верх — никакого здоровья не хватит, исхудаешь, потеряешь форму… А там прости-прощай и ясность мысли, и быстрота реакции. И что за сыскарь из меня тогда — кот, который не ловит мышей! Кому он нужен? Отправят на заслуженный отдых. А я еще не готов! Ну ладно… А завтрак был сегодня отменный, как, впрочем, и всегда.
— Присоединяйся!
— Спасибо, Саша, но нет: сыт! Смысл перебивать аппетит до обеда? Вот кофе с вами выпью. Что думаешь по делу? Какие есть соображения?
Алекс снова встал, и рассуждая вслух, начал по привычке медленно ходить по кабинету, потирая рукой левый висок.
— Первое, — принялся он раскладывать все по полочкам, — понятно, что визит «постояльцев» накануне вечером, а потом и последовавшая в полдень их беседа с Джеймсом у калитки «Афродиты» были разведкой, хотя и несколько неаккуратной. В лоб пошли, не церемонясь. Это характеризует нападавших определенным образом, но об этом чуть позже. Пусть сработали нахрапом, но тем не менее они добились своего: Джеймс, сам того не зная, подтолкнул их к немедленным действиям, рассказав, что вилла с вечера будет практически пуста.
— Так и вышло?
— Посуди сам: мы вдесятером выехали на Парос, остальных сегодня с утра осторожно опросила Рыжая. Изобразила дружескую болтовню за завтраком. — Смолев раскрыл ежедневник с записями и быстро перечислил: — Молодые канадцы, Джонатан Ганье и Джульетт Бушар, с их слов, засиделись допоздна в баре «Эль Капитано»: там играли музыканты-французы, с которыми они познакомились на Санторини на прошлой неделе. Потом они все вместе гуляли по пляжу. Вернулись канадцы на виллу на рассвете. Пани Зося Шиманская — удивительное дело — тоже снизошла до разговора с управляющей по поводу прошлого вечера. С восторгом отзывалась о концерте Хименеса, куда, как она заявила, ее пригласил наш итальянский гость Риккардо Висконти. Сказала, что если ради чего-то и могла оставить своих подопечных, то исключительно «ради великого искусства».
— Хм… Они тоже были на Паросе? Почему не поехали с нами?