Страница 198 из 303
— «люди извне», которым нельзя доверять и их надо опасаться. Пока еще все в порядке, они ведут себя адекватно по европейским меркам, но как только происходит что-то чрезвычайное, что выбивает их из колеи, — все! Психика японца сбоит, подключается генетическая память поколений, и они замыкаются в себе наглухо. Нам до них не достучаться!
— Да ради Бога, — махнул снова рукой Виктор. — Мне важно, чтобы толк был! У меня на вас с Фудзиварой вся надежда. Буду ждать, сколько нужно. Пусть общаются!
— Не переживай, все будет в порядке. Сначала он с ними переговорит, а потом, я думаю, уже пригласит нас. Я уверен, что он найдет, что им сказать. Он, как и мы с тобой, не верит ни в каких демонов. Кстати, есть и еще одна веская причина, по которой он хочет добиться от них вразумительных ответов.
— Какая?
— Ты доспехи видел? Которые были на убийце? Есть два момента: сам факт доспехов и их цвет!
— А цвет-то при чем? — усомнился генерал. — Не слишком ли ты глубоко копаешь?
— Поверь мне на слово, Витя, не слишком! — покачал головой Алекс. — У японцев цвет всегда при чем! Ничего просто так они не делают никогда. В каждом поступке, в каждом движении всегда глубокий смысл, а иногда и несколько. А если еще вдобавок и легкий намек — то поступок становится совершенным. Они тонкие ценители красоты. Просто видят и понимают ее по-своему!
— Ну хорошо, а сам доспех? — спросил глава Национального Бюро Интерпола, потирая свой широкий лоб. — Что ты имел в виду? Чем он нам поможет?
— Догадайся уже, генерал! — укоризненно произнес Смолев.
Возникла небольшая пауза. Впрочем, Манна можно было понять, голова у него уже давно шла кругом, но и его осенило через мгновение. Он снова ударил по столу — на этот раз кулаком. И, спохватившись, сразу отмахнулся от нервно вздрогнувшего метрдотеля, мол, не до тебя!
— А, черти бы их драли! — воскликнул он от души звучным басом. — Доспех! Сукины дети! Спектакль устроили!
— Вот именно! Их несколько! Самостоятельно, без чужой помощи, доспех ни за что не надеть. Это значит, у преступника есть сообщник! Который знает, как надевается японский доспех, а поверь мне, там одной шнуровки — не один метр! Значит, помощник — японец! Следовательно, и преступник — японец! Думаю, что Фудзивара понял это сразу и оттого так расстроился в первый же день. Понимаешь, для него это очевидно: никогда японец не станет помогать в таком деле
гайдзину
, — когда речь идет о «национальных сокровищах» Японии. Японец скорее совершит
сэппуку
— самоубийство, чем поможет иностранцу украсть японский меч! И еще: мало было помочь надеть доспех, надо было как-то умудриться еще и утащить восковую фигуру, которая до этого сидела на пеньке. Как они это сделали? В общем, на ближайший час наша задача — видео с камер наблюдения за прошлые двое суток. Кстати, по экспертизе стекла пока нет ничего? Ладно, подождем.
— Мда-а, — протянул Манн, потирая руки. — Отлично! Не зря я вас пригласил! Лед тронулся! Ну что, в музей?
— А, кстати, вот и Фудзивара-сенсей! — Алекс поднялся из-за стола, увидев подходящего маленького японца.
Генерал Манн последовал его примеру, и оба они низко склонились перед мастером. Он с достоинством поклонился им в ответ.
— Сигенори-сан будет в Афинах завтра. Он хотел бы поселиться в соседнем номере со мной, чтобы мы могли беспрепятственно общаться. Нам многое нужно обсудить! — произнес японец по-английски.
— Организуем, к его приезду все будет готово, мастер! — почтительно отреагировал Манн.
— Если возможно, я бы хотел первым лично переговорить о случившемся с моими соотечественниками в музее, — продолжил Фудзивара.
— Разумеется, машина ждет у входа, — кивнул генерал Манн, и все втроем они покинули ресторан.
Пристально наблюдавший за ними злосчастный метрдотель выдохнул с облегчением и, устало утирая пот платком, со стоном опустился на стул.
Часть десятая
Однажды приемный сын и ученик великого мастера Масамунэ по имени Саемон Сабуро Ясуйоши помогал учителю в кузнице и во время закалки мастером своего меча тайно сунул руку в воду, чтобы узнать ее температуру. Заметив посягательство на его секрет закалки, Масамунэ стремительным взмахом меча отрубил ему руку.
Японская легенда
В бывшей приморской деревеньке
Камакура
,
[79]
[Исторический период Камакура с 1185 по 1333 год назван по имени одноименного города, поначалу небольшой деревни, ставшей центром первого сёгуната в Японии — прим. автора]
стремительно разросшейся за последние несколько лет до размеров укрепленного города-крепости, уже в который раз шли приготовления к большой войне. Именно здесь, в провинции Сагами, сперва находилась ставка сёгуна Минамото Ёритомо, а после его смерти и Ходзё Токимаса — главы военной самурайской верхушки, пришедшей к власти в результате государственного переворота,
Много лет назад, впервые за всю историю Ямато, божественный верховный правитель был отстранен от власти кланом самураев, вынужденно передав все полномочия в руки
бакуфу
[80]
[Бакуфу — военный шатер, лагерь, позднее ставка сёгуна — прим. автора]
.
Девятнадцатилетний император Го-Тоба не захотел тогда мириться со своим унизительным подчиненным положением и, добровольно отрекшись от престола, направился в изгнание в Сануки.
[81]
[Отречение произошло в 1198 году — прим. автора]
В Киото же — бывшую имперскую столицу — для строжайшего надзора за императорским двором и аристократами был немедленно введен многочисленный военный гарнизон. Власть с того момента окончательно и полностью перешла к касте самураев.
Суровые воины, с грубыми привычками, презирали утонченный и излишне изнеженный стиль жизни в столице. Он был им чужд и непонятен. А вот попавший на территорию Японии буддизм, пришедший из далекой Индии через Китай, трансформировался в близкие для самураев образы и символы.
Монастыри, проповедовавшие новое мировоззрение — Дзэн, стали центрами новой духовной жизни, а их монахи — носителями знаний, превратившись в духовных наставников новой военной аристократии. Многие из них уходили из монастырей в паломничества по всей стране, неся Дзэн в самые отдаленные уголки
Ямато
.
[82]
[Древнее название Японии — прим. автора]