Страница 66 из 81
Мэрген натянул эту тетиву, страшный вой стрелы пронёсся над Пепельной равниной, и в рядах имперского войска многие побледнели, ибо знали, что стрела, выпущенная из такого лука, не знает промаха. Но она вонзилась в землю прямо перед шатром генерала Морито, тем самым вызывая его на поединок.
В рядах имперского войска воцарилось смятение. Полководцы переглядывались, воины опускали глаза, ибо среди них не было конного лучника, способного противостоять степному стрелку. Это немудрено, конными лучниками в армии империи всегда были союзные кочевники. Но сейчас все двенадцать родов были под волчьими знаменами.
Тогда старый Морито приказал выкатить из обоза боевую колесницу, а потом спросил, кто вызовется быть возницей, а кто стрелком. Управлять лошадями вызвался Такэру, сын господина Морито. Отец побледнел, его сын был совсем молод, он родился, когда старый генерал был уже на склоне лет. Но Морито не произнёс ни слова, ибо в войске не место слезам, и только его рука, сжавшая поводья, на мгновение дрогнула. Такэру, не оборачиваясь, вскочил на колесницу, взял вожжи, и кони, запряжённые в неё, почувствовав твёрдую руку, насторожили уши. Такэру закричал, что готов везти в бой только самого смелого и достойного воина. И тогда из рядов пеших лучников вышел десятник Юэй.
Как вы помните, он был бедным птицеловом, что спас госпожу Манаи, когда она убегала от Проворной Охотницы. И в награду она помогла обрести ему счастье. Он женился на вдове Шимуре, став богатым землевладельцем. Но к тому времени его жена заболела и отошла к Девяти Источникам. Сам Юэй больше не брал новой жены или наложницы, поскольку госпожи Шимура и Манаи были для него идеальными образцами красоты. В день, когда императрица обратилась к народу на площади Небесного Гласа, Юэй приехал в столицу по делам. И с трепетом увидел ту фею, с которой некогда встретился. Только теперь она была старше, но это отнюдь не портило ее красоты и свежести. Юэй жадно ловил каждое слово. А когда госпожа Манаи закончила, он поехал домой, там собрал самых сильных крестьян. И после вместе с этим отрядом записался в армию генерала Морито. И вот сейчас он вызвался на бой, поскольку еще на тренировках показал себя лучшим лучником во всем войске. Они обменялись с Такэру взглядами, и сын генерала одобрительно кивнул.
Мэрген, увидев колесницу, расхохотался, и смех его был подобен скрежету камней, ибо он видел перед собой неповоротливую мишень, которую легко поразить с первого раза. Выстрел Мэргена был подобен молнии. Стрела вонзилась в деревянный борт колесницы, пробив его насквозь, и прошла так близко от плеча Юэя, что тот почувствовал холод металла на своей коже. Но Юэй не дрогнул, ибо знал, что страх — плохой советчик в бою. Он наложил стрелу на тетиву и выстрелил, но она ушла чуть выше головы Мэргена, и кочевник вновь рассмеялся, решив, что противник промахнулся от страха. Однако Юэй лишь пристреливался, ибо ветер на равнине был непостоянен, и ещё он разглядывал своего противника, пытаясь понять, где скрывается его слабость.
Второй выстрел Мэргена был направлен в возницу. Стальная стрела летела прямо в грудь Такэру, но тот, наученный отцом искусству править колесницей, резко дёрнул вожжи, и колесница вильнула в сторону, так что стрела вонзилась в землю там, где только что стоял конь. Юэй ответил, и его стрела ударилась в глаз Мэргена. Его глаза тоже были защищены колдовством матери, и ему ничего не угрожало в случае попадания. Но Мэрген зарычал, ибо понял, что противник не так прост, как ему казалось. Он натянул тетиву в третий раз, и стальная струна запела, как последний стон. Он целился прямо в сердце Юэя, и не было сомнений, что стрела достигнет цели. Но в этот миг Такэру, поняв, что настал решающий час, направил колесницу прямо на коня Мэргена. Стрела со страшным воем устремилась вперед и насквозь пробила тело юноши. Он отпустил вожжи, колесницу занесло, Юэй вылетел из нее и покатился по пепельному полю.
Войско Мориты закричало в отчаянии, кочевники, наоборот, — с торжеством. Однако Мэрген неожиданно пошатнулся в седле. И потом с грохотом рухнул на землю. Из его щеки торчала стрела Юэя, которую тот успел выпустить, прежде чем упал с колесницы. И она угодила точно в едва заметное пятнышко, пробив щеку воина. Юэй с трудом поднялся, он повредил ногу при падении, был весь в крови, но жив. А лучший воин Уру-хана неподвижно лежал на земле с торчащей из щеки стрелой. Войско Срединной империи воспряло и бросилось на кочевников. Те, подавленные гибелью своего легендарного героя, не выдержали натиска и побежали. Уру-хан только выругался, стегнул коня и умчался прочь. Победа осталась за войском генерала Морито.
Что касается Мэргена, его огромный курган до сих пор можно найти в степи. Возле него проходят соревнования в стрельбе, или же кочевники разделяются на две команды и гоняют по полю отрубленную голову козла. Зачем они занимаются последним, я не знаю, но они весьма почитают этот странный обычай. Уру-хан велел перед похоронами содрать кожу с погибшего лучника, из нее он изготовил себе доспех, который назывался Панцирь Мэргена. Многие ошибочно полагали, что он изготовлен из крепкой бронзы, но, как я вам уже рассказал, таково было свойство кожи Мэргена. Позже панцирь оказался среди трофеев в Белом дворце, и во время великого разграбления Ситая в разгар Смуты бесследно исчез. Знаменитый железный лук остался у потомков Уру-хана. Однако больше нет в мире смертного, способного его натянуть. Варвары верят, что однажды среди них родится герой, способный воспользоваться этим луком. И он станет великим правителем, который объединит под своей властью весь мир. Сами понимаете, что этого никогда не случится.