Страница 55 из 81
Богиня выслушала просьбу Манаи, которая состояла в том, чтобы разыскать лис, чьи имена были названы. Касаги улыбнулась тонкими губами и ответила, что такая помощь возможна, но требует достойной платы. Манаи сняла с себя оставшиеся драгоценности и положила их к ногам богини. Однако Касаги лишь покачала головой. Она попросила самое дорогое украшение, что было у госпожи Манаи. Девушка сразу поняла, что речь о нефритовых четках. На это она пойти не могла. Почтительно склонившись перед богиней, она обещала отдать что угодно, кроме этих четок. Но Касаги была неумолима.
Госпожа Манаи невольно стиснула чётки под платьем. Они источали живое тепло, словно Насмешница в этот миг ободряюще сжимала её пальцы. Мгновение колебания было мучительным. Отдать их значило навсегда потерять последнюю связь с подругой. Но желание спасти Шио, уберечь его от мести Мягких Лапок, пересилило. С тяжёлым сердцем Манаи вынула чётки и положила их на алтарь.
Касаги приняла дар с довольным кивком. Чётки исчезли в её ладонях, и она попросила назвать место, где она желает встретиться с искомыми лисами. И, конечно, время. Госпожа Манаи назвала знакомую ей опушку в лесу близ Ситая, а временем назначила полночь последнего дня недели. Касаги засмеялась, взмахнула рукавами и разлетелась в стороны множеством мелких птиц. На том месте, где она стояла, осталось лишь несколько перьев. В ту же ночь она явилась во снах лисам — Порванному Уху, Короткому Хвосту и Янтарному Меху. Богиня передала им слова госпожи Манаи: та звала их на встречу, обещая защиту и возможность отомстить той, что погубила их подругу и превратила лисью школу в казарму или тюрьму.
Меж тем госпожа Манаи едва вернувшись, призвала к себе господина Урангона. Главный евнух явился без промедления, склонившись в глубоком поклоне. Не произнося лишних слов, будущая императрица вынула из волос одну из своих серебряных шпилек и вложила её в ладонь верного слуги. Взгляд её был красноречивее всяких приказов: эта вещь должна была стать орудием судьбы.
Урангон, понимая всю важность поручения, не стал медлить. Он направился в три храма. В первом храме, посвящённом полубогу Эри, жрецы наложили на шпильку заклятие против оборотней. Они окурили её ладаном из драконьего дерева, прочли древние мантры, от которых серебро на мгновение покрылось инеем. Во втором храме богини Сюмиёси шпильку освятили в чаше с водой из священного источника. Жрецы наложили на неё защиту от всякого зла и тёмного колдовства. В третьем храме, где поклонялись шлемоблещущему Тэцую, шпильке даровали несомненную удачу в решающем ударе. Жрецы ударили в боевой гонг, окропили металл жертвенной кровью белого петуха и произнесли клятву, от которой воздух в храме наполнился запахом грозы. Отныне оружие это, направленное рукой праведного гнева, не могло промахнуться.
Когда Урангон вернулся и почтительно вручил шпильку госпоже Манаи, та добавила четвертое заклятие. Красная родинка на щеке вспыхнула яростным светом. Она прошептала над шпилькой слова, полные жгучей ярости к врагам и любви к Шио. Серебро на мгновение раскалилось добела, а затем остыло, покрытое едва заметным алым узором, похожим на тонкие языки пламени. Теперь оружие было готово.
Через две ночи, когда луна скрылась за тяжёлыми тучами, госпожа Манаи тайно встретилась с лисами-заговорщицами на указанной опушке леса Оемон. Точнее, из тьмы вышла одна Янтарный Мех. Лисы, тайно обсудив между собой вещий сон, решили отправить на переговоры одну из них. Отсутствие ночью одной лисы еще можно было скрыть от сумасшедшей старой наставницы. Янтарный Мех вышла из тьмы в своем истинном обличье, жутко исхудавшая и со свалянной шерстью. Госпожа Манаи попросила провести ее в новую школу. Оказалось, что после того, как лисы оставили старое убежище в Оемоне, они переместились поближе к столице. Новая школа располагалась в дне пути от Ситая. Но лиса ответила, что госпожа Мягкие Лапки наложила особую защиту, не дающую никому проникнуть внутрь, кроме учениц. Госпожа Манаи с сожалением покачала головой, она надеялась лично отомстить старой лисе. Но тут ничего не поделать, магию могущественной волшебницы нельзя было преодолеть даже дочери тенгуя. Потому девушка отдала шпильку заговорщице и объяснила, что в решающий миг боя ее нужно превратить в гуанду. А затем нанести один единственный точный удар. Нужно разрубить Госпожу Мягкие Лапки ровно пополам — от самой макушки до паха, строго вдоль тела. Только так можно было окончательно уничтожить древнюю лису. Иначе, даже разрубленная на части, она не погибнет. Янтарный Мех кивнула, с благодарностью приняла оружие и вернулась в школу.
Но когда лисы пошли на очередную исповедь, три хвоста Госпожи Мягкие Лапки взвились подобно молниям. Каждый хвост обвился вокруг шеи одной из заговорщиц, сдавливая горло с ужасающей силой. Воздух наполнился хрипом и отчаянным скрежетом когтей по полу. Как же она все узнала? А все дело в том, что никогда нельзя доверять богине Касаги. Она может помочь, но действовать всегда надо быстро. А то она не удержится и все разболтает тому, против кого только что помогла. Так произошло и в этот раз.
Янтарный Мех, собрав последние силы, прохрипела заклинание. Серебряная шпилька в её руке вспыхнула и превратилась в сверкающую гуанду. Но хвост уже душил её, не давая дышать. Пальцы разжались, и тяжёлое оружие со звоном упало на каменный пол. Ещё немного, и Жемчужины Жизни уже готовы были покинуть их тела. Но тут из тени выступила Тонкий Нюх — та самая главная доносчица, которую все считали самой верной служанкой Госпожи Мягкие Лапки. Её глаза, всегда полные подобострастного блеска, теперь горели холодным, давно зревшим гневом. Она молниеносно подхватила упавшую гуанду, развернулась и с яростным криком обрушила оружие на свою повелительницу.
В этом нет ничего удивительного. Лисы никогда не терпят тирании над собой. В горных царствах есть поговорка: «Даже Небесный император не может заставить ходить лис строем». И это было справедливо для всех учениц лисьей школы. Они все сбились в группки и плели свои собственные заговоры. Тонкий Нюх сблизилась с Госпожой Мягкие Лапки с одной лишь целью — в нужный момент свергнуть ее.