Страница 54 из 81
Вершиной этой системы стали публичные исповеди. Раз в три дня, в главном зале при свете тусклых масляных ламп всех учениц собирали в круг. Каждая по очереди должна была выйти на середину и, стоя на коленях перед госпожой Мягкие Лапки, громко и подробно исповедаться в своих мыслях. Госпожа слушала молча, но с таким тяжелым взглядом, что по телу той или иной бедняжки разливался жгучий стыд. Многие лисы-ученицы в этот момент и правда чувствовали себя виновными во всех возможных грехах.
Тех, чьё раскаяние казалось недостаточно искренним, лиса подвергала изощрённому унижению: их заставляли повторять исповедь снова и снова, пока голос не срывался, а щёки не заливались краской позора. Иногда госпожа приказывала остальным ученицам осуждать и поносить исповедующуюся, превращая подруг в орудие коллективного порицания. После таких собраний девушки возвращались в свои покои сломленными, с пустыми глазами и тяжёлым сердцем, зная, что завтра любой неосторожный взгляд или вздох может стать предметом нового доноса. Особенно в этом преуспела лиса Тонкий Нюх. Она сдала госпоже Мягкие Лапки нескольких подруг, таким образом возвысившись, став главной советницей старой лисы. Школа, некогда наполненная смехом, шёпотом соблазнительных тайн и сладостными стонами, теперь погрузилась в гнетущую тишину, прерываемую лишь всхлипами во время исповедей и шелестом трёх хвостов госпожи, скользящих во мраке.
Однако, Госпожа Мягкие Лапки, в своём ослеплении яростью не заметила, как в самых тёмных углах заточённой школы начало зреть семя сопротивления. Фыркающая Насмешница не смирилась с участью быть без вины заключенной. В тайные часы, когда госпожа уходила спать, она сумела найти союзниц среди наиболее отчаянных и преданных учениц. Первой к ней примкнула лиса по имени Порванное Ухо. Вторая носила имя Короткий Хвост, третью звали Янтарный Мех.
Вчетвером они начали плести заговор. Конечно, любому образованному человеку очевидно, что бороться со столь могучей волшебницей являлось делом абсолютно безрассудным. Но не стоит забывать, что Фыркающая Насмешница была дочерью госпожи Мягкие Лапки. И она знала все ее трюки и слабости. И потому сделала ставку на то, чтобы лишить ее силы. А для того нужно было отрубить все три ее хвоста.
Постепенно заговор созрел. Они уже назначили ночь восстания: когда луна скроется за тучами, Фыркающая Насмешница должна была первой отвлечь госпожу, а остальные — одновременно нанести удар. Каждой из лис предстояло отрубить по одному хвосту.
Однако Небо распорядилось иначе. В ту самую ночь, когда заговорщицы уже сжимали в ладонях подготовленное оружие, госпожа Мягкие Лапки, томимая беспокойством, обратилась к своему волшебному зеркалу. Поверхность его дрогнула, и в его глубине явилась картина: Ни, теперь уже именуемая Манаи, стояла в покоях Красного дворца рядом с самим Шио, озарённая светом его благосклонности. Её красная родинка сияла, а взгляд был полон тихого торжества.
Ярость госпожи Мягкие Лапки вспыхнула с такой силой, что три хвоста её взвились, словно три огненные плети. Не медля ни мгновения, она обернулась к Фыркающей Насмешнице, которая как раз входила в главный зал под предлогом очередной исповеди. Госпожа схватила свою дочь за горло. Три хвоста обвились вокруг тела девушки, сдавливая её с нечеловеческой силой. Раздался хруст, и безжизненное тело лисы бессильно обмякло. Госпожа Мягкие Лапки швырнула тело дочери к ногам остальных учениц и холодно произнесла, что предательство всегда заканчивается одинаково. Что происходило с лисами дальше, Фыркающая Насмешница не знала, поскольку отправилась к Девяти источникам. Но тут было важно то, что прочие заговорщицы были еще живы. Это подтверждалось тем, что Насмешница не видела их в загробном мире.
Но как с ними связаться? После того как госпожа Манаи раскрыла планы лисы-волшебницы, Шио отправил верных людей в лес Оемон, и они обнаружили, что лисья школа была покинута. Это означало, что они обосновались где-то еще, но они могли быть где угодно. Лисы с древнейших времен славятся мастерством скрытности и маскировки. Так что, даже обладая способностями и умениями госпожи Манаи, искать лис было делом безнадежным. Однако, посовещавшись с умершей подругой, будущая императрица придумала, как это сделать. Эта идея не нравилась Насмешнице. Она отговаривала подругу, утверждая, что цена будет слишком высока. Но они перебрали все иные варианты и пришли к выводу, что иначе ничего не выйдет. Потому лиса скрепя сердце согласилась с планом госпожи Манаи.
На следующий день будущая императрица тайно покинула Красный дворец, уведомив Урангона и оставив вместо себя переодетую служанку, которая делала вид, что госпожа уставшая от хлопот, погружена в глубокий сон. Госпожа Манаи направилась к заброшенной древней пагоде, стоявшей на окраине священной рощи за рекой Уйми. Пагода эта, посвящённая богам забытых времён, давно уже поросла мхом и лианами, а её крыша зияла дырами, сквозь которые виднелось небо.
Госпожа Манаи зажгла треножник с благовониями и положила на алтарь золотые слитки и свои лучшие украшения. Она стала произносить древнюю молитву, призывающую богиню Касаги. Сейчас об этой богине помнят только книжники, поскольку она часто упоминается в древних текстах. Но уже во времена Шио Касаги была почти что предана забвению. А зря, ибо это древнейшая из богинь. И к тому же весьма полезная тем, кто умеет правильно пользоваться ее услугами.
Но пока что вернемся в пагоду. Сначала было тихо, даже ветер не смел шелестеть листьями. Вдруг сквозь дыру в крыше слетела обыкновенная сорока. Она села на край алтаря, склонив голову набок, и в следующее мгновение её перья вспыхнули серебристым светом. Перед госпожой Манаи предстала маленькая женщина в чёрно-белом платье, расшитом тысячами крохотных блестящих бусин и перьев. Её волосы были убраны в высокую причёску, усыпанную жемчужными шпильками, а глаза блестели острым, всё замечающим умом. Это и была древняя богиня Касаги. Она знала всех живущих под небесами. Ей служили бесчисленные сороки, сойки, галки и вороны. Ни одна тайна, ни одна измена, ни одно тайное убежище не могли укрыться от её взгляда. Однако тем, кто обращается к ней, никогда не стоит забывать, что богиня никому не служит, даже Небесному императору. И если сегодня она поможет тебе, то, возможно, завтра точно так же поможет и твоему недругу.