Страница 34 из 73
Глава 12
Копыта выбивали ровную дробь по мосту. Дым от разгорающегося военного лагеря пеленой начал застилать реку туда, дальше к городу, выше по течению.
На башне началась какая-то возня. Ворота скрипнули, но было уже поздно. Передовой отряд влетел внутрь. Хлопнуло несколько выстрелов. Я видел как за воротами начинается некоторая суета.
И тогда, прямо в нее влетел весь наш отряд.
— К башне! Живо! — Взревел я. — Десяток!
Нужно действовать как можно быстрее, захватить возможные пути отступления. Все же нас тут чуть больше сотни, а врага может быть гораздо, гораздо больше, и пути отступления на всякий случай нужно иметь.
Люди уже спешивались, хватали аркебузы, бежали к дверям.
Я видел кровь и пару распластанных тел. Еще один человек пытался отползти, спрятаться. Но двое моих подскочили и быстро завершили мучения. Первые бойцы влетели во внутренние двери надвратной башни.
Основной отряд всем своим сжатым кулаком собрался у ее подножия.
Перед нами был двор крепости. Довольно большой, застроенный большим количеством домов и надворных построек. Людей правда было мало. Те кто видел нас, в ужасе начинали орать и бежать куда глаза глядят.
— Вперед!
Где-то здесь должен быть кремль или просто терем, подворье воеводы.
Осмотрелся, и действительно на небольшом взгорке, примерно там где и рисовал на очень приблизительном плане Сапега, виднелись самые массивные строения. По идее помимо жилого дома должны быть большая конюшня, арсенал, житницы, зелейные погреба. Все это охранялось именно воеводой. Замок был построен нами, русскими людьми, а значит его планировка не особо должна отличаться и от Ельца, и от Воронежа. Даже в больше степени Воронежа, как городка на границе.
— Вперед! — Повторил я, увлекая людей за собой.
Еще два десятка остались у ворот, начали прочесывать близлежащие дома. А основной ударный кулак по главной улице полетел конно к центральному терему. Снаружи, с той стороны замка, ото рва и надвратной башни слышались выстрелы, шум сотен голосов, гудение труб и вопли боя.
Хлопали пищали.
Улица же, раскрывающаяся перед нами, пустела. Местные прятались в домах, скрывались. Правда я не особо видел кого-то из шляхты. Пара стариков, несколько женщин и дети. Это те, кого мы видели прячущимися, пока двигались вперед.
Защитники крепости словно сквозь землю провалились.
Меня это все больше настораживало. Может быть они все в кремле, в главном здании, готовят там оборону, затевают что-то?
Наконец-то мы вывернули к холму. На удивление частокол, острожная стена вокруг терема воеводы и главных построек, сильно обветшала. Ее никто не поддерживал в надлежащем состоянии. Ворота на въезде покосились, и судя по их виду, никто не пользовался ими. Лет… Лет двадцать назад оставили нараспашку, и так они гнили, врастали в землю. Хотя окружающие строения, и это было видно, поддерживались в надлежащем виде.
Дорога была сильно истоптана копытами. Но что удивительно.
Прямо у входа валялись трое. Причем они не были мертвыми. Один полз на четвереньках по дороге. Еще один высовывался из канавы и никак не мог выбраться, сучил руками, но подняться не получалось. А третий привалился спиной к перекошенной створке ворот.
На удивление дальше по улице к той самой надвратной башне, южной, отделяющей замок от его рукотворного рва, со стороны где палили наши пушки, храпели, ходили по улице несколько скакунов, и я приметил еще пяток фигур в пыли, двигающихся как-то совершенно неестественно.
Что у них тут? Мор какой-то или что?
Но думать о таком было некогда.
На развилке я отдал приказ трем десяткам зачистить подворье. Туда же отправил Якова, как человека надежного. А с оставшейся полусотней рванул дальше по улице. Нам нужна была и вторая башня тоже. Именно она обеспечила бы вход основных ударных сил в крепость. Ну а потом уже через замок потянулась бы армия.
Двигались быстро, и я все больше понимал, что здесь творится какое-то форменное безумие.
Примерно это же время. Замок Велиж. Двор, дозорная южная надвратная башня замка.
Миколай скрипел зубами, приходил в себя.
Боец, что помогал ему в этом сложном деле, напоил и даже облил ротмистра водой. Сердце от этого медленнее биться не стало. Оно все так же кололо в груди старого опытного вояки. Но некое облегчение все же пришло.
Друцкий-Соколинский попытался расстегнуть кафтан и рубаху у горла. Руки тряслись. Рванул, полетели пуговицы, затрещала ткань. Все же силы еще не покинули его.
Снаружи грохнуло, ухнуло. Миг, и башня содрогнулась от нескольких ударов. Загудело дерево, принимая на себя удар. Издало дикий скулящий визг. Внутри башни раздался грохот.
— Дьявол! — Взревел Друцкий-Соколинский. Злость придала ему сил.
Проклятые московиты притащили с собой еще и пушки. И не одну. Шесть. Шесть! Орудия, которые сейчас дали залп. Очень хорошо выверенный и нацеленный на ворота и на башню. Попали ли? Насколько все плохо?
— Давай! Подними меня! Дьявол!
С помощью бойца он на все еще плохо слушающихся ногах встал, оперся о парапет.
Только бы не вывалиться наружу. Если так, то это конец. Тут и молодому конец. А его старым костям и шее точно несдобровать.
Но от увиденного ему на миг даже захотелось просто перевалиться и полететь в полет. Остановила от этого только холодная, накатывающая из глубины души ярость. Казалось, она заставила сердце биться ровнее, и разум соображать быстрее. Даже вроде бы время замедлилось.
Он уставился глазами, с которых спадала пелена, за ров.
Выругался так смачно, что даже боец, удерживающий его от падения, крякнул. Но ротмистр гарнизона не обратил на это внимание. А как тут обратишь? Когда… Когда эти клятые идиоты творят такое, что… что позорит всю Речь Посполитую. И если бы только позорило. Их выходка подставляла весь Велиж под удар московитских сил.
Дорога от ворот и через мост насчитывала пару десятков валяющихся шляхтичей и их замерших, шевелящих ушами коней. Нет, они не были мертвы. Клятые идиоты! Они пытались подняться, орали призывные боевые кличи и вновь жаждали идти в бой. В таком-то состоянии. Проклятые, тупорылые свиньи. Дьяволово отродье. Болотные выхухоли. Это самое мягкое, что мог найти в своем арсенале ротмистр. Дальше начиналось поминание матерей, отцов, родни и всяческих непотребных действий, которые они друг с другом делали и не только друг с другом но и с представителями животной и даже растительной среды.