Страница 33 из 73
Неслись быстро, как только могли. Лошадей сразу бросили в рысь. Подойдем так чуть ближе и потом, словно в разгон перед ударом, если нужно, кинем в галоп. Ветер бил в лицо и видел я, что местное население в ужасе разбегается.
Те пареньки, что пасли скот, пялились за реку, потом заметили нас и драпанули куда-то в приречные кусты.
А мы шли, словно казацкая шляхецкая хоругвь. Я даже из обоза взял трофейные стяги. Не очень понимая, насколько они сочетаются друг с другом. Но вроде бы по цвету было некое единение и наша диверсионная группа без шума, звуков труб и битья в барабаны, рвалась к городу.
Минута.
Мост уже близко, ворота открыты.
На подходе, когда мы уже поравнялись с деревенькой, от шатров военного лагеря раздались дикие вопли. Языки пламени полыхнули. Там начиналась паника. Несколько наших бойцов устроили сонным на полуденном солнце охранникам, настоящий ад. Запалили с нескольких сторон.
И с каждым дробным ударом копыт нашего малого воинства, белые полотна все больше развивались и бились на ветру, а за их чередой у края все больше и больше было дыма и языков пламени.
Грохнула пушка. От внешних ворот, от замка. Затем вторая.
И тут началось. Стройный залп с двух сторон от надвратной башни обрушил шесть ядер по ней и по самим створкам ворот. Дерево застонало. Даже на таком расстоянии было слышно, как с тяжким звуком врезаются ядра с древесину. Там, на той стороне реки поднимался дым, слышались крики.
А мы, пронесясь как ветер мимо жилых домов рыбацкой слободы, влетели на мост.
Ворота стояли открытыми.
— Трубить? — Выкрикнул Богдан, несущийся на своем коне подле меня.
— Тихо идем! — Мотнул я головой, пригибаясь к холке.
Тише едешь, дальше будешь. Усмехнулся своей мысли, потому что тихо — то я никогда не ездил.
Ворота все ближе.