Страница 42 из 70
Дети только и ждали этого. Они судорожно выкарабкались на берег, а выбравшись, тут же падали в мокрую траву, ожесточенно растирая скрюченные, замерзшие ноги. Кто-то тихо скулил, согревая дыхание побелевшие пальцы. Тяжелая, намокшая одежда тянула к земле. Одна из девчонок, громко лязгая зубами от озноба, подошла ко мне, заглянула в глаза и спросила с отчаянной надеждой:
— Дядя Стёпа… долго нам ещё идти?
Я вновь взглянул на циферблат компаса, ловя свет от луны и вглядываясь в стрелку. Окинул взглядом глухую, враждебную стену леса и редкие звезды, едва проглядывающие сквозь рваные тучи.
— Скоро, — твердо сказал я. — Скоро дойдём. Держитесь.
Я нагло врал. Я понятия не имел, сколько нам еще месить эту грязь. Хуже того: липкий холодный пот проступил между лопаток от осознания, что мы заблудились. Я совершенно не узнавал эту местность. Мы не пробивали здесь тропы, тут не было наших меток. Но я не имел права сказать им правду, паника убьет их быстрее холода. Мы продолжали брести во мраке, слепо доверяясь лишь магнитной стрелке.
Ночь навалилась тяжелым пологом. Останавливаться было нельзя: погоня может настигнуть в любой миг.
Но силы стремительно покидали нас. Алесь уже не шел, а шатался, волоча автомат как дубину. Немец то и дело падал и приходилось его то и дело поднимать. Дети безнадежно отстали, старшие из последних сил тащили младших. Так нельзя. Еще час такого марша, и мы просто попадаем замертво.
Я принял решение. Нужен привал. Хотя бы на пару часов. Разводить огонь категорически нельзя, а на мокрой земле можно до рассвета подхватить воспаление легких. Но выбора не оставалось.
— Привал, — негромко скомандовал я. — Сбиваемся в кучу, греем друг друга. Отдыхаем.
Дети рухнули там, где стояли. Им было плевать на сырой мох и холодную землю. Они сбились в одну плотную кучу, прижимаясь друг к другу ради крох тепла.
Я повернулся к Алесю, он привалился к дереву, придерживая шатающегося немца за локоть:
— Ложись, — сказал я, — тебе надо поспать. А за этим гадом я сам присмотрю.
Его уговаривать не пришлось. Он тяжело осел на землю, привалился спиной к шершавому стволу и через минуту провалился в глухой сон.
Я остался один на один с ночью. Сидел на корточках, вслушиваясь в лес. Немец в бреду лопотал что-то по-своему, дрожал всем телом, а после стих. Каждый шелест листвы заставлял мышцы сжиматься в тугую пружину.
Вдруг — резкий, сухой хруст ветки.
Я мгновенно вскинул ствол. Алесь, даже не просыпаясь до конца, на одних инстинктах рванулся вперед и мертвой хваткой вцепился немцу в горло, вжимая его лицом в грязь, чтобы тот не вздумал заорать. Дети, сон которых был чутким как у зверьков, замерли, перестав дышать. Из непроглядной темени донеслись мягкие, крадущиеся шаги. Кто-то шел прямо на нашу лежку.
— Тихо, — едва слышно выдохнул я. — Всем молчать.
Кусты раздвинулись, и на поляну выскочила крупная тень. Зверь метнулся прямо ко мне и вдруг ткнулся горячим, мокрым носом в колено.
— Гром… — судорожно выдохнул я, опуская ствол. Руки предательски затряслись от схлынувшего адреналина. — Это ты? Ты погляди, и как ты только нашел нас, чертяка?
Гром радостно завиляв хвостом, закружил у моих ног.
Мы с Алесем обменялись удивленными взглядами.
— Значит мы уже недалеко? — с надеждой протянул он, ни сколько спрашивая, сколько утверждая.
Я лишь кивнул, а после окинул взглядом застывших детей и велел:
— Подъем, ребята! Пора идти, мы уже прочти на месте. Веди, нас Гром, — скомандовал я, гладя его спину. — Хороший мальчик, давай, веди нас к своим.
От автора:
Агент ГРУ попал в тело жандарма. Петербург 1891 года. Анархисты метают бомбы, шпионы плетут интриги, в правительстве — заговор, а магия — часть реальности.
#598965/5742880