Страница 28 из 70
— Ладно. Уже, наверное, и время, чтобы сказать. Белый поставил задачу взять пленного. Из немцев, причем рангом повыше. Центр срочно требует свежие разведданные по нашему квадрату.
— Понятно, почему он разрешил разведку. От чего сразу не сказала? — нахмурился я.
— Не хотела будоражить раньше времени. Точнее, парней не хотела лишний раз тревожить, им и так досталось. В любом случае, мы пока действуем вслепую. Нужно оценить обстановку. Но…
Она огляделась по сторонам и, понизив голос, продолжила:
— Есть у меня оперативная разнарядка. Прошли сведения, что послезавтра вечером немецкая штабная машина с офицерским составом будет возвращаться с крупного совещания из Бобруйска в гарнизон Красного Берега. Наш план такой: сначала скрытно подходим, разведываем позиции и систему постов вокруг Красного Берега. Затем ложимся у трассы и ждем эту машину. Будем брать «языка».
— Ясно, — медленно кивнул я. — Вот теперь всё встало на свои места.
Условия сделки были прозрачны. Но в ту же секунду в моей голове начал стремительно вырисовываться новый, дерзкий план: как именно использовать этого недобитого немецкого офицера, когда мы возьмем его тепленьким, чтобы с его помощью вытащить детей из лагеря.
— Это всё? — прищурившись, спросил я.
Лиза нахмурилась и медленно покачала головой:
— Нет, не всё. Белый хочет, чтобы мы ещё скрытно разведали пути подхода к железной дороге. На подходе к Жлобину, юго-западнее Красного Берега.
Дополнительных пояснений не требовалось. Я и так прекрасно всё понял: если по железнодорожной ветке пойдет важный немецкий эшелон с техникой, боеприпасами или живой силой, партизанам понадобится удобное и проверенное место, чтобы пустить его под откос.
Сведения о патрулях, постах и расписании действительно бесценны. Но в душу тут же липкой змеей закралась другая мысль — а как же дети? Собираются ли в отряде вообще выделять силы на их спасение? Или вызволение ребят из лагеря — это лишь удобный предлог, крючок для меня, а главная и единственная цель Белого — это пленный офицер и подготовка масштабной диверсии?
Мысли путались, вызывая глухую злость, но я усилием воли заставил себя успокоиться и отогнал их прочь. Будем решать проблемы по мере их поступления. Я своего в любом случае добьюсь.
Мы вернулись к месту, где нас ждали ребята. Алесь, Мартын и Максимка сидели на корточках под раскидистой елью. Гром тут же радостно бросился ко мне, негромко заскулил и ткнулся мокрым кожаным носом в подставленную ладонь. Алесь быстро поднялся, тревожно глянув на нас:
— Выстрел слышали, — сказал он, нервно теребя ремешок винтовки. — Что там было?
— Дезертир, — коротко, словно отрубив, бросила Лиза.
Она обвела всех таким тяжелым, свинцовым взглядом, что расспрашивать о подробностях ни у кого не хватило духу. Хотя по их вытянувшимся лицам было ясно: узнать хочется. Но Лиза не добавила больше ни единого слова, только кивнула в сторону чащи:
— Идём. Нам до Красного Берега ещё топать и топать. Времени в обрез.
Первые несколько километров мы шли в очень быстром темпе, почти на грани бега, всерьез опасаясь, что выстрел мог привлечь внимание и нас уже преследуют полицаи. Лес стоял хмурый, настороженный. Каждый хруст сухой ветки под сапогом заставлял вздрагивать и инстинктивно перехватывать оружие. Небо над головой стремительно затягивало серым, и, кажется, намечался затяжной дождь.
Но постепенно, когда мы окончательно убедились, что погони нет и мы оторвались на безопасное расстояние, шаг сбавился. Гром носился вокруг нас челноком: забегал далеко вперёд, возвращался, снова тыкался носом в мою руку и бесшумной тенью растворялся в кустах. Удивительно, но пёс не лаял, вообще вёл себя на редкость тихо — будто на уровне инстинктов понимал, что шуметь нельзя.
Алесь и Максимка ушли чуть вперёд, задавая ритм ходьбы. Мартын шагал позади них, вполголоса переговариваясь с собакой:
— Ты это, брат, давай тихо, — шептал мальчишка, когда пес особенно рьяно крутилась у его ног. — Не мельтеши. Наши вон ушли, догонять надо. Эх, не поймёшь тебя, языка-то у тебя нет…
Гром, словно поняв, что речь идёт именно о нём, вильнул хвостом и послушно пристроился к ноге Мартына.
Я намеренно сбавил шаг, Лиза как-то невольно тоже подстроилась под моей темп. Ребята ушли метров на двадцать вперёд. Мы остались вдвоём, мерно шагая по мягкому, пружинящему мху. Погода окончательно испортилась: редкие золотые пятна солнца, пробивавшиеся сквозь кроны, померкли, и сверху начал накрапывать мелкий, противный дождик.
— Послушай… Как так вышло, — спросил я, разрывая затянувшееся молчание, — что такая девчонка, как ты, вообще оказалась в стрелках? Да еще и в диверсантах?
Лиза сначала не ответила, только зябко пожала плечами.
— Да так, — буркнула она, глядя себе под ноги. — Всё как у всех.
— Прямо-таки как у всех? — недоверчиво усмехнулся я, пытаясь её разговорить.
— Союз обществ друзей обороны. Я в нем состояла. Еще была в обществе друзей радио, — неохотно, но уже чуть подробнее пояснила девушка. — Еще до войны прошла нормативы на значок «Ворошиловского стрелка». Получалось лучше, чем у парней. Потом направили на курсы метких стрелков полугодичные. Ну а когда всё началось… призвали, отобрали в спецгруппу, подготовили и забросили сюда. Вот и всё.
— Что-то такое я и предполагал, — кивнул я. — Не каждый же день встречаешь девушку, которая хладнокровно людей кладет да белку в глаз бьёт. И всё же, откуда изначально такие суровые интересы? Обычно у девчонок в твоем возрасте что на уме? Танцы, кино, кружки кройки и шитья, кавалеры… А тут — винтовки, стрельба, радио?
Она снова замолчала. Шагала, сосредоточенно глядя перед собой, и я уже подумал, что ответа не будет. Но потом она всё-таки заговорила — сначала нехотя, подбирая отрывистые фразы, а затем её голос зазвучал всё более ровно, спокойно и неожиданно искренне.
— Отец кадровый военный был, полковник, — тихо начала она. — Погиб в сорок первом под Белостоком, в самые первые дни. Я ведь до войны в институте училась, на филфаке, мечтала переводчиком стать… Не доучилась. Но стрелять меня именно отец научил. Ещё в детстве. «Дочка, — говорил мне отец, — всегда должна уметь сама за себя постоять».
Она грустно, едва заметно улыбнулась своим воспоминаниям.