Страница 8 из 75
Не всё. Самое нужное.
Паспорт. Свидетельство о рождении Миши. Его школьный дневник, сменную одежду, тёплый
свитер, любимого плюшевого динозавра, без которого он уже вроде бы был взрослый, но
всё равно спал спокойнее. Себе — две кофты, бельё, документы, ноутбук, зарядки,
папку с бумагами, которые всегда лежали в нижнем ящике комода и казались чем-то
скучным из взрослой жизни.
Теперь эти бумаги были не скучными.
Они были важными.
Кирилл звонил три раза.
Сначала на её телефон.
Потом писал.
Открой.
Не делай глупостей.
Мы не закончили разговор.
Она не отвечала.
Потом пришло:
Если увезёшь Мишу, пожалеешь.
Арина посмотрела на сообщение и сделала снимок экрана.
Руки дрожали.
Совсем немного.
Достаточно, чтобы застёжка на сумке не поддалась с первого раза.
Она набрала Настю.
Подруга ответила сонным голосом после четвёртого гудка.
— Арин? Что случилось?
Арина услышала этот голос — тёплый, хриплый от сна, настоящий — и едва не сорвалась.
— Можно мы с Мишей приедем?
Сон из голоса Насти исчез мгновенно.
— Конечно. Что случилось?
— Кирилл.
Пауза.
— Поняла. Адрес знаешь. Я сейчас постелю. Такси вызвать?
— Я вызову.
— Не надо. Я вызову тебе нормальную машину от своего подъезда? Подожди, ты дома?
— Да.
— Он там?
— За дверью. Или уже ушёл. Не знаю.
— Не открывай.
— Не открою.
— Арин, возьми документы. Все, какие можешь. И детские вещи на завтра.
— Уже.
— Молодец. Слышишь? Ты молодец. Сейчас просто доезжайте до меня. Всё остальное потом.
Арина закрыла глаза.
— Настя.
— Что?
— Я не знаю, что делать дальше.
— Сейчас и не надо знать. Сейчас надо выйти из квартиры с ребёнком и сумкой. Всё.
Одна задача.
Одна задача.
Это помогло.
Арина вызвала машину. Водитель должен был подъехать через семь минут. Она одела Мишу
в тёплую куртку, помогла ему завязать шарф. Он держал динозавра под мышкой и молчал.
Не капризничал, не спрашивал, можно ли взять конструктор, не жаловался, что хочет
спать. От этого ей было ещё тяжелее.
Взрослые всегда думают, что дети ничего не понимают.
Дети понимают слишком много.
Просто у них ещё нет слов, чтобы защититься.
Когда они вышли в прихожую, Арина остановилась.
На вешалке висело её пальто. На полке — ключи. У зеркала — рамка с фотографией: она,
Кирилл и Миша на море два года назад. Тогда они ещё улыбались так, будто всё можно
сохранить, если смотреть в камеру достаточно счастливо.
Арина взяла рамку и положила лицом вниз.
Не разбила.
Не выбросила.
Просто не хотела, чтобы эта версия семьи смотрела ей в спину.
За дверью было тихо.
Она осторожно открыла.
Площадка пустая.
Лифт приехал быстро, словно дом сам хотел, чтобы она ушла до того, как передумает. В
зеркале лифта Арина увидела себя: бледная, волосы собраны небрежно, пальто
застёгнуто криво, на плече сумка, рядом Миша с динозавром и слишком серьёзным лицом.
— Мам, — сказал он тихо, когда лифт поехал вниз, — а папа нас найдёт?
— Мы не прячемся, — ответила Арина. — Мы просто уезжаем туда, где сегодня будет
спокойно.
— А он будет звонить?
— Возможно.
— Ты ответишь?
Она посмотрела на сына.
— Когда смогу говорить спокойно.
Миша кивнул.
— Тогда я тоже буду спокойно.
И снова сердце не выдержало.
Арина наклонилась и поцеловала его в макушку.
— Ты не обязан быть спокойным за взрослых.
— А ты?
— Я взрослая.
— Но ты тоже не железная.
Она замерла.
Потом слабо улыбнулась.
— Нет. Не железная.
— Тогда я просто буду рядом.
Лифт открылся.
Кирилл стоял у выхода из подъезда.
Он всё-таки не ушёл.
Видимо, ждал в машине или на улице, рассчитывая, что она успокоится, позовёт,
откроет, снова пустит его в дом и в свою нерешительность. Увидев сумки и Мишу, он
резко выпрямился.
— Что это?
Миша сильнее прижался к матери.
Арина поставила сумку на пол, чтобы не дрогнули руки.
— Мы едем к Насте.
— Я сказал, ты никуда его не повезёшь.
— Не говори при нём так.
Кирилл посмотрел на сына и тут же сменил лицо. Быстро. Почти ловко.
— Миш, чемпион, всё нормально. Мама просто расстроилась. Давайте поднимемся домой,
ладно?
Миша молчал.
Арина видела, как его пальцы вцепились в динозавра.
— Кирилл, отойди от двери.
— Нет.
— Такси ждёт.
— Пусть ждёт.
— Не устраивай этого при ребёнке.
Он наклонился к Мише.
— Сын, ты же не хочешь ночью ехать непонятно куда? Дома твоя кровать, игрушки. Мама
просто…
— Хватит, — сказала Арина.
Кирилл поднял глаза.
— Что хватит?
— Говорить через него со мной.
— Я разговариваю с сыном.
— Ты используешь сына, потому что мне уже не можешь приказать.
Он резко выпрямился.
— Ты выбирай слова.
— Я сегодня слишком долго выбирала. Теперь говорю точные.
Дверь подъезда открылась, впуская холодный ночной воздух. На улице у бордюра стояла
машина. Водитель не выходил, но смотрел в их сторону через стекло.
Кирилл заметил.
Его лицо снова стало жёстким.
— Если ты сейчас уйдёшь, назад будет не так просто вернуться.
Арина подняла сумку.
— Я это и планирую.
— Ты не потянешь.
— Проверю.
— Я тебя предупреждал.
— Я слышала.
Она взяла Мишу за руку и пошла к двери.
Кирилл схватил сумку за ремень.
Не её руку.
Сумку.
Но этого хватило.
Миша испуганно втянул воздух.
Арина остановилась и медленно повернулась.
— Отпусти.
— Арина.
— Отпусти сумку.
В её голосе было что-то такое, что Кирилл отпустил.
Не сразу.
Через секунду.
Но отпустил.
Она не стала ничего добавлять. Не бросила победную фразу. Не обернулась. Просто
вывела сына на улицу, открыла дверцу машины, помогла ему сесть, поставила сумку в
багажник и села рядом.
Кирилл вышел на крыльцо.
Свет подъезда лежал на его лице жёлтыми пятнами. Он стоял в пальто, красивый, злой,
потерявший управление над сценой, которую привык вести сам.
Когда машина тронулась, он набрал её номер.