Страница 58 из 75
— Он и не ведёт его через меня. Я спросил, нужна ли организационная помощь. Он
сказал, что вы справляетесь.
Арина молчала.
В другом разговоре она бы сразу уколола его фразой про контроль. Но сейчас вдруг
услышала главное:
вы справляетесь
.
— И что вы сделали после этого? — спросила она.
— Ничего.
— Совсем?
— С трудом.
Она улыбнулась в окно.
— Вы сегодня прямо коллекционируете честность.
— Плохая привычка рядом с вами.
— Не худшая.
Он помолчал.
— Как вы?
Простой вопрос.
Но после дня, где её всё время просили доказать, объяснить, подтвердить,
предоставить, сформулировать, этот вопрос оказался почти опасным.
— Я устала.
— Да.
— И злюсь.
— На Кирилла?
— На него. На себя. На всех, кто верит в версию удобнее правды. На то, что если
женщина ушла после предательства, ей почему-то нужно доказывать, что она не
разрушительница.
— Вы не разрушительница.
— Знаю.
— Хорошо.
— Вам нравится, когда я сама это говорю?
— Очень.
В его голосе было тепло. Сдержанное, осторожное, но уже не спрятанное полностью.
Арина закрыла глаза на секунду.
— Сегодня на встрече партнёр спросил про репутационные риски из-за слухов обо мне.
На другом конце линии стало тихо.
— Имя?
— Нет.
— Арина.
— Нет, Демид.
Он выдохнул.
— Хорошо.
— Я сама ответила.
— Как?
— Попросила сформулировать конкретный риск. Он не смог.
Пауза.
Потом Демид сказал:
— Я бы хотел это видеть.
— Как я ставлю человека на место без вашей помощи?
— Как вы требуете уважать факты.
Она прислонилась лбом к стеклу.
— Иногда мне хочется спрятаться за вас.
Фраза вышла неожиданно.
И слишком правдиво.
Демид не ответил сразу.
— Это не плохо, — сказал он наконец.
— Плохо, если я там останусь.
— Да.
— Вы бы позволили?
— Раньше — да.
Арина открыла глаза.
— А сейчас?
— Сейчас я бы напомнил вам выйти. Даже если мне самому не хотелось бы.
Вот тут сердце дрогнуло.
Не от громкого обещания.
От признания, что он тоже не идеален. Что ему тоже хочется. Что его уважение к ней не
даётся ему легко, а значит, стоит дороже красивой безупречности.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что не делаете вид, будто вам легко быть хорошим.
— Я не уверен, что я хороший.
— Я тоже.
— Обнадёживает.
— Но вы стараетесь.
— Да.
— Пока этого достаточно.
Она услышала, как он тихо усмехнулся.
— Сегодня вы вернули мне мою же фразу.
— Беру лучшее из окружения.
— Значит, я всё-таки полезен.
— Иногда.
Из комнаты выглянул Миша.
— Мам, а можно я скажу строгому дяде, что мой проект поставили на полку лучших работ?
Арина замерла с телефоном у уха.
— Он слышал?
Демид ответил:
— Слышал.
— Хотите поговорить?
— Если Миша хочет.
Арина протянула телефон сыну.
— Только недолго.
Миша взял аппарат обеими руками, как важный прибор.
— Демид Викторович?
Арина невольно улыбнулась: сын произнёс отчество с такой серьёзностью, будто открывал
деловое заседание.
— Мой дом поставили на полку лучших работ.
Пауза.
— Да, с запасной дверью. Учительница сказала, что идея сильная. Но я сказал, что
консультант тоже помогал. Нет, автор всё равно я. Конечно.
Настя из кухни прошептала:
— Господи, ребёнок уже ведёт переговоры лучше меня.
Миша слушал ещё немного, потом сказал:
— Хорошо. Я не буду делать крышу тяжелее стен. Это жизненный принцип.
Арина закрыла глаза.
Демид Орлов и её семилетний сын обсуждали жизненные принципы через картонную крышу.
Мир окончательно сошёл с привычных рельсов.
Миша вернул телефон.
— Он сказал, что гордится проектом.
— А тобой?
— Нет. Он сказал: «Вы хорошо защитили идею». Это почти то же самое, только строже.
Арина взяла телефон обратно.
— Вы слышали?
— Да.
— Вы неисправимы.
— Но Миша понял.
— Это пугает.
— Он умный.
— Очень.
После звонка Арина долго стояла у окна.
Настя подошла тихо, встала рядом.
— Ну?
— Что?
— Поцелуй был?
Арина резко повернулась.
— Настя!
— Значит, был.
— Ты невозможна.
— Я внимательная. Это разные таланты.
Арина прикрыла лицо ладонью.
— Был.
Настя не завизжала, не захлопала, не начала требовать подробностей. Только
внимательно посмотрела.
— Хороший?
Арина опустила руку.
— Не знаю, как ответить без глупого выражения лица.
— Уже ответила.
— Потом позвонил Кирилл.
— Конечно. У этого мужчины талант появляться как налог на счастье.
— Мне страшно.
— Из-за Демида?
— Из-за себя рядом с ним. Он сильный. Очень. Я иногда ловлю себя на желании просто
отдать ему всё: бумаги, проблемы, Кирилла, страх. Пусть решит. Пусть закроет. Пусть
сделает так, чтобы меня больше никто не трогал.
— Это нормальное желание.
— А потом?
— А потом ты вспоминаешь, что хочешь не нового хозяина крепости, а собственные ключи.
Арина посмотрела на подругу.
— Ты иногда говоришь почти как Марина Аркадьевна.
— Не оскорбляй меня такими высокими стандартами.
Они рассмеялись тихо, чтобы не мешать Мише.
Но ночью Арина всё равно почти не спала.
Кирилл прислал новое сообщение в 23:40.
Мои родители готовы подтвердить, что ты давно эмоционально нестабильна. Лера
тоже готова рассказать, что ты угрожала ей, хотя она вообще не хотела
вмешиваться. Не доводи до грязи, Арина. Согласись на нормальный график.
Арина смотрела на экран без удивления.
Лера.
Теперь и она.
Женщина, которая писала «когда ты скажешь жене», становилась в Кирилловой версии
почти невинным свидетелем Ариной злости.
Арина сделала снимок экрана.
Ответила:
Все вопросы по графику — через юриста. Обсуждение Миши — письменно и без
давления.
Кирилл:
Ты повторяешь чужие фразы.
Арина:
Я фиксирую свою позицию.
Кирилл:
Орлов пожалеет, что связался с моей семьёй.
Она долго смотрела на последнюю фразу.