Страница 57 из 75
— Говорить правду. Вы познакомились с Демидом Викторовичем после того, как обнаружили
часть обстоятельств, связанных с делами Кирилла. Работа в фонде оформлена
официально, с руководителем, не подчиняется Демиду Викторовичу лично. Юридическая
помощь не является доказательством личной зависимости. Ваши решения по ребёнку
принимались после угроз Кирилла, ограничения доступа к счетам и попыток давления
через родственников.
— Это звучит убедительно на бумаге.
— На бумаге и должно звучать. Эмоции там будут мешать.
Арина посмотрела на свои руки.
— А если он скажет, что я действовала ради Демида против интересов семьи?
— Пусть доказывает.
— А если у него будут какие-то документы?
Ильин помолчал.
— Какие?
— Не знаю. Он умеет… заранее создавать удобную правду.
Юрист не стал спорить.
— Тогда наша задача — показать хронологию. Не впечатление. Последовательность. Когда
вы узнали об измене. Когда ушли. Когда были заблокированы счета. Когда появился
Демид. Когда выяснились документы по бизнесу. Когда вы устроились в фонд. Когда
Кирилл начал тему сына. Хронология часто сильнее эмоций.
Арина кивнула.
— Мне нужно самой говорить?
— На встречах — да. Я буду рядом. Но если вы сможете спокойно обозначить свою
позицию, это сработает лучше, чем если всё буду говорить я.
— Я смогу.
Она сказала это раньше, чем успела испугаться.
Ильин посмотрел на неё с лёгким одобрением.
— Тогда готовимся к фактам.
В центре Арина появилась только к обеду.
Марина Аркадьевна встретила её у входа в кабинет, оглядела с головы до ног и сказала:
— Вы выглядите как человек, который уже пережил три совещания до первого кофе.
— Почти.
— У вас есть десять минут. Потом партнёрская встреча. Если хотите отменить — отменим.
Арина покачала головой.
— Нет. Я проведу.
— Уверены?
— Нет. Но проведу.
Марина Аркадьевна хмыкнула.
— Хороший ответ. Значит, проведёте.
Встреча с партнёрами должна была быть простой: обсудить серию открытых дней центра,
согласовать информационные материалы, список участников, формат выступлений. Но уже
через двадцать минут Арина поняла, что простых встреч в её новой жизни не будет.
Один из партнёров, мужчина с мягким голосом и слишком любопытными глазами, вдруг
спросил:
— Арина Сергеевна, простите за прямоту, но вокруг вашего имени сейчас ходит много
разговоров. Насколько я понимаю, вы связаны с личной историей Демида Викторовича и
конфликтом вокруг Кирилла Лебедева. Нам важно понимать репутационные риски.
Комната стала тихой.
Марина Аркадьевна медленно положила ручку на стол.
Это движение само по себе обещало неприятности.
Арина почувствовала, как внутри всё напряглось. Вот оно. Кирилл был не только в
заявлениях и сообщениях. Он уже расползался слухами по тем местам, где она пыталась
работать.
Раньше она бы покраснела. Начала объяснять, оправдываться, говорить, что всё не так,
что личное не касается работы, что она не хотела создавать проблем.
Теперь она посмотрела прямо на партнёра.
— Сформулируйте, пожалуйста, конкретно, какой риск вы имеете в виду.
Мужчина явно не ожидал.
— Ну… конфликт интересов.
— Между чем и чем?
— Между вашей личной ситуацией и проектом фонда.
— Моя личная ситуация не используется в материалах фонда, не является частью проекта
и не влияет на обязательства центра перед участниками. Я оформлена официально, мои
задачи определены договором и руководителем направления. Если у вас есть конкретный
вопрос по моей работе, я отвечу.
Он чуть смутился.
— Я не хотел вас задеть.
— Но задели. Теперь можно перейти к фактам.
Марина Аркадьевна прикрыла рот ладонью, как будто кашлянула, но Арина успела заметить
в её глазах сухое веселье.
Партнёр поправил папку.
— Разумеется.
Арина продолжила встречу.
Голос держался ровно. Руки не дрожали. Она объяснила концепцию открытых дней,
предложила заменить жалостливые формулировки на уважительные, показала структуру
маршрута для посетителей, где человек сначала получает не длинную анкету, а понятное
объяснение: куда он пришёл, кто его встретит, что будет дальше.
К концу встречи тот самый партнёр уже записывал её слова.
Марина Аркадьевна проводила гостей, закрыла дверь и повернулась к Арине.
— Ну что.
— Что?
— Вы сейчас сделали из живого человека приличного собеседника. Это редкое ремесло.
Арина устало опустилась на стул.
— Я почти сказала ему, что репутационные риски — это когда человек приносит слух в
рабочий кабинет и не может назвать источник.
— Надо было.
— Нельзя.
— Иногда можно. Но вы справились лучше. Фактами.
Арина посмотрела на стол.
— Я устала от фактов.
— Понимаю.
— Нет, Марина Аркадьевна. Я правда устала. Вся моя жизнь теперь как папка: доказать,
что я не виновата, доказать, что я нормальная мать, доказать, что работаю не потому,
что меня купили, доказать, что ушла не к другому мужчине, а от предательства.
Марина Аркадьевна села напротив.
— Цена правды в том, что её часто приходится приносить туда, где ложь уже успела
занять удобное кресло.
Арина усмехнулась.
— Вы всегда говорите так, будто ваши фразы нужно записывать на стену?
— Не всегда. Иногда я просто ругаюсь на принтер.
— Мне бы сейчас принтер.
— Почему?
— Его можно обвинить без последствий.
Марина улыбнулась.
— Идите домой пораньше.
— У меня текст.
— Текст подождёт.
— Правда?
— Нет. Но я его подержу за горло до завтра.
Арина рассмеялась впервые за день.
Демид позвонил вечером.
Не написал.
И это почему-то сразу показалось важным.
Арина стояла у окна в Настиной кухне, пока Миша в комнате собирал портфель, а Настя
спорила с ним о том, можно ли считать печенье полноценным ужином для человека
творческой профессии.
— Слушаю, — сказала Арина.
— Ильин сообщил, что вы собрали документы.
— Он вам сообщил?
— Только в общем. Без деталей.
— Я просила, чтобы вы не вели моё дело.