Страница 47 из 75
— Нет.
— Почему?
— Потому что подарок должен быть для ребёнка, а не пропуском к матери. Захочешь
подарить Мише — согласуем встречу. Спокойную. Без цветов, без разговоров о нас, без
попыток сыграть в прежнюю семью.
— Ты стала жестокой.
— Нет. Последовательной. Ты путаешь, потому что раньше я была удобной.
Он смотрел на неё так, будто пытался найти в её лице старую Арину. Ту, которая
уступит, возьмёт цветы, скажет: «Ладно, поговорим», — и этим оставит ему шанс снова
зайти в её жизнь без стука.
Старой Арины здесь не было.
Но было кое-что, что принадлежало прошлому.
Она открыла сумку.
Кирилл напрягся, не понимая.
Арина достала маленький бархатный мешочек. Тот самый, в который положила кольцо,
когда сняла его. Она носила его с собой несколько дней не потому, что хотела вернуть
эффектно. Просто не знала, где оставить символ восьми лет, чтобы он не лежал у Насти
на полке, не звенел в сумке, не напоминал о себе каждый раз, когда она искала ключи.
Теперь место нашлось.
Она раскрыла мешочек и достала кольцо.
Простое золотое кольцо с тонкой внутренней гравировкой:
К + А. Дом там, где
мы.
Как же юно звучала эта надпись теперь.
Кирилл смотрел на кольцо так, будто только сейчас понял, зачем она полезла в сумку.
— Арина, не надо.
Впервые в его голосе прозвучала настоящая просьба.
И это почти сломало её.
Почти.
Потому что где-то внутри всё ещё жила молодая женщина с фотографий. Та, которая
стояла в белом платье, смеялась, держала Кирилла за руку и верила, что дом — это
человек, которому можно доверять.
Арина позволила этой женщине проститься.
Не исчезнуть.
Не обесцениться.
Проститься.
Она взяла ладонь Кирилла и положила кольцо ему в руку.
Он сжал пальцы автоматически, будто мог удержать не металл, а время.
— Не делай этого, — сказал он тихо.
— Я уже сделала.
— Я опоздал, да?
Арина посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты опоздал не к жене. Ты опоздал к женщине, которая наконец вспомнила себе цену.
Кирилл ничего не ответил.
В его лице было слишком много сразу: злость, растерянность, страх, позднее понимание,
обида на то, что мир не вернулся в прежнюю форму по первому требованию. Он стоял с
кольцом в ладони, с белыми цветами в другой руке и выглядел не победителем, не
злодеем, не чудовищем.
Человеком, который слишком долго считал любовь гарантией, а получил пустое место там,
где раньше была дверь.
Арина развернулась и вошла в центр.
За стеклянной дверью было тепло и светло.
Демид не двинулся ей навстречу сразу.
Подождал.
Только когда она сама остановилась рядом, он тихо спросил:
— Вы в порядке?
Арина посмотрела на свои руки.
Пальцы дрожали.
Но ладони были пустыми.
— Нет, — сказала она честно. — Но я справилась.
Демид кивнул.
— Да.
Она подняла глаза.
— Вы не вмешались.
— Вы просили.
— Вам было трудно.
— Очень.
Она вдруг слабо улыбнулась.
— Честно.
— Я стараюсь.
За стеклом Кирилл всё ещё стоял у ступеней.
Арина не оглянулась.
Демид тоже не смотрел на него.
И именно это почему-то оказалось важнее всего.