Страница 48 из 75
Глава 9
Сердце миллиардера
Глава 9. Сердце миллиардера
Арина не оглянулась.
Не потому, что не хотелось.
Хотелось.
Это желание было почти физическим: повернуть голову, проверить, стоит ли Кирилл всё
ещё у ступеней, не поднял ли букет, не смотрит ли на кольцо, не решил ли снова
догонять её, говорить, убеждать, вынимать из прошлого новые фотографии и подставлять
их вместо настоящего.
Но она не оглянулась.
Пальцы дрожали, ладони были пустыми, и эта пустота казалась такой громкой, будто в
ней звенел металл только что возвращённого кольца.
Демид стоял рядом и не делал самого опасного — не пытался заполнить её молчание
собой.
Он не сказал, что она поступила правильно. Не произнёс ни одного сильного, красивого
слова, которое могло бы сейчас звучать как присвоение её победы. Не положил руку ей
на плечо, не повёл в кабинет, не приказал принести воды, не сделал из её слабости
задачу.
Просто был рядом.
И, как ни странно, именно это едва не сломало её сильнее, чем Кирилл с цветами.
— Мне нужно пять минут, — сказала Арина.
Голос прозвучал ровно.
Почти.
— Где? — спросил Демид.
Вот это тоже было важно. Не «пойдёмте». Не «сядьте». Не «вам нельзя сейчас одной».
Просто — где.
Арина посмотрела на коридор. В центре ещё горел вечерний свет, за стойкой
администратора мигал монитор, на стене висело расписание встреч, у детской комнаты
стояла забытая зелёная машинка. Обычные вещи. Спокойные. Не имеющие никакого
отношения к кольцам, изменам, бывшим мужьям и мужчинам, которые слишком поздно
понимают, что потеряли.
— В комнате для встреч, — сказала она. — Там, где окно во двор.
— Хорошо.
Он пошёл рядом, но на расстоянии. Не впереди, не указывая путь, и не сзади, как
охрана. Рядом. Так, чтобы она могла остановиться или уйти в другую сторону, если
передумает.
Комната для встреч была пустой. На столе лежали фломастеры, стопка чистых листов и
детский рисунок, который кто-то забыл убрать: дом с большой дверью, солнцем в углу и
двумя человечками на крыльце. Арина увидела рисунок и резко отвернулась к окну.
Двор центра был почти тёмным. В мокром асфальте отражался фонарь. Где-то за оградой
проехала машина, вспыхнули и исчезли красные огни. Кирилла отсюда видно не было.
Это помогло.
И не помогло.
— Я думала, будет легче, — сказала она.
Демид остановился у двери.
— Когда вернёте кольцо?
— Да.
— Не стало?
— Стало иначе.
Она усмехнулась, не оборачиваясь.
— Видите? Я уже говорю как женщина из материалов центра. «Иначе» — удобное слово,
когда не хочешь признать, что внутри всё перекосило.
— Не обязательно признавать вслух сразу.
— А вы часто так делаете? Не признаёте?
Пауза.
— Часто.
Арина повернулась.
Демид стоял всё там же. Не сел. Не занял пространство комнаты. Даже дверь оставил
приоткрытой, будто это было не деталью, а ещё одним способом сказать: выход есть.
— Конечно, — сказала она. — Вы же человек, у которого даже страдание, наверное,
проходит по внутреннему регламенту.
— Не проходит.
Ответ был тихим.
Без защиты.
Арина почувствовала, как привычная дерзость остановилась на полпути. Она ожидала
сухой шутки, точного возражения, чего-то в его обычной манере. Но он сказал это так
просто, что ей стало неловко.
— Простите, — сказала она.
— Не за что.
— Есть. Я сейчас использую сарказм вместо того, чтобы сесть на пол и признать, что
мне больно.
— Пол холодный.
Она моргнула.
Демид посмотрел на рисунок на столе.
— Но стул рядом.
Арина неожиданно рассмеялась.
Коротко, глухо, почти сквозь дрожь. Потом всё-таки села. Не потому, что он
посоветовал. Потому что ноги действительно держали хуже, чем хотелось.
— Вы совершенствуетесь, Орлов.
— В чём?
— В человеческом общении.
— Сложная дисциплина.
— И без гарантии результата.
— Самые важные обычно такие.
Она посмотрела на него внимательнее.
Вечерний свет делал его лицо резче: скулы, тёмные глаза, линия губ, которая почти
всегда казалась собранной в приказ. Но сегодня что-то в нём было другим. Не мягким —
Демид Орлов вряд ли мог стать мягким по желанию, как включённая лампа. Скорее
открытым ровно настолько, насколько человек вроде него мог позволить себе рядом с
женщиной, которая только что вернула бывшему мужу кольцо и сказала, что справилась,
хотя внутри всё ещё держалась на тонкой нитке.
— Вы злитесь? — спросила Арина.
— Да.
— На Кирилла?
— В том числе.
— На меня?
Он поднял глаза.
— Нет.
— А почему «в том числе»?
Демид некоторое время молчал.
— На себя.
Арина нахмурилась.
— Вы опять нашли способ взять на себя ответственность за чужие поступки?
— Нет. За своё желание вмешаться.
— Но вы не вмешались.
— Потому что вы попросили.
— Значит, всё правильно.
— Правильно не всегда легко.
Она опустила взгляд на свои руки. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Без кольца правая
ладонь выглядела странно. Не пустой. Свободной. Но свобода после долгой привычки
иногда похожа на потерю.
— Когда я увидела его с цветами, — сказала она тихо, — я почти поверила, что он
пришёл ко мне.
Демид не ответил.
Она была благодарна ему за это молчание. Если бы он сказал «это естественно» или «вы
не должны себя винить», фраза могла бы рассыпаться. А ей нужно было договорить.
— Не к жене. Не к удобной версии себя. Не в прошлое. Ко мне. Понимаете? На секунду
мне очень захотелось, чтобы это оказалось правдой. Чтобы он понял. Чтобы всё, что
было хорошего, не выглядело теперь глупостью. Чтобы я не чувствовала себя женщиной,
которая восемь лет верила человеку, не замечая, как он уже давно живёт где-то
отдельно.
— Вы не глупая.
— Знаю.
Она сказала это автоматически, потом удивилась. Раньше в такой момент она бы
возразила, попыталась доказать, что сама виновата, что должна была раньше заметить,
понять, проверить. Теперь слово «знаю» вышло сразу.
Демид тоже заметил.
В его взгляде что-то изменилось.
— Да, — сказал он. — Знаете.
Арина улыбнулась устало.