Страница 38 из 75
— Марина Аркадьевна ищет координатора уже три месяца, — сказал он. — Два кандидата
ушли после первой недели. Один решил, что центр — это способ красиво появляться на
фотографиях. Другой не выдержал реального общения с людьми. Здесь не нужна
декорация. Здесь нужен человек, который не будет бояться чужой боли и не начнёт
раздавать людям советы с высоты собственного благополучия.
— У меня сейчас с благополучием не очень.
— Поэтому вы не станете делать вид, что всё просто.
Арина посмотрела на папку.
— Вы предлагаете мне работать с женщинами, которые приходят сюда после… сложных
ситуаций, когда я сама ещё ночую у подруги.
— Да.
— Вы не видите проблемы?
— Вижу. Поэтому должность не предполагает, что вы будете кого-то спасать. Вы будете
выстраивать процессы, тексты, встречи, понятные маршруты внутри центра. Вы умеете
превращать распад в порядок. Это видно.
Она усмехнулась.
— Миша сегодня сказал почти то же самое.
— Значит, он наблюдательнее многих взрослых.
— Он ребёнок. И я не хочу, чтобы моя новая работа стала ещё одной частью войны с
Кириллом.
— Не станет.
— Вы не можете это гарантировать.
— Не могу. Кирилл попытается использовать всё.
— Вот.
— Но если вы откажетесь от любой возможности только потому, что он может её исказить,
он продолжит управлять вашей жизнью через страх чужого мнения.
Арина отвернулась.
Это было нечестно.
Не потому, что неправда.
Именно потому, что правда.
Она подошла к окну и посмотрела вниз. Во дворе центра стояла женщина с коляской и
разговаривала с сотрудницей. На лавке сидела девочка лет десяти, ела булочку и
болтала ногами. Всё выглядело почти мирно. Но Арина уже знала: мирный вид часто
бывает только верхним слоем.
— Я не продаюсь, — сказала она.
Демид повернул к ней голову.
— Я этого не предлагал.
— Предлагали. Просто красиво. Официально. Через должность. Через пользу. Через «вы
подходите». Но внутри всё равно звучит так: я даю вам деньги и безопасность, вы
становитесь ближе к моей стороне.
— Моей стороне?
— В вашей войне с Кириллом.
— У нас с Кириллом не война. У нас последствия его решений.
— Опять точность.
— Опять защита?
Она посмотрела на него.
— Да. Потому что точность часто бывает оружием.
— Бывает.
— А у вас?
— У меня часто.
Он не смягчил ответ.
Не стал говорить, что с ней всё иначе.
И это почему-то остановило её резче, чем любые заверения.
— Тогда зачем мне идти туда, где ваше оружие лежит на столе?
— Потому что я готов прописать условия так, чтобы оно не было направлено на вас.
— Вы правда думаете, что договор защищает от власти?
— Не всегда. Но хороший договор усложняет злоупотребление.
Арина усмехнулась.
— Очень романтично.
— Мы обсуждаем работу.
— Слава богу.
Он задержал взгляд на её лице.
На секунду у неё возникло ощущение, что он мог бы сказать что-то другое. Не рабочее.
Не про договор. Не про центр. Но Демид Орлов был человеком, который умел резать
собственные импульсы раньше, чем они доходили до слов.
— Я не прошу ответ сейчас, — сказал он. — Изучите проект. Поговорите с Мариной
Аркадьевной. С юристом. С Настей, если хотите. Откажитесь, если решите, что это
слишком рискованно.
— А если я соглашусь?
— Тогда это будет официальный договор с фондом. Не со мной лично. Прозрачная оплата.
Должностные обязанности. Испытательный срок. Возможность уйти без объяснения личных
причин.
— И никакой личной протекции?
— Никакой.
— Вы не будете приходить сюда каждый день проверять, как я превращаю хаос в ваш
любимый порядок?
— Я бывал здесь два раза за последние полгода.
— Сегодня третий.
— Из-за вас.
Слова прозвучали слишком просто.
Арина почувствовала, как по позвоночнику прошла тонкая горячая линия.
Она тут же зацепилась за раздражение.
— Вот. Уже личное.
Демид закрыл глаза на долю секунды, будто мысленно сказал себе что-то очень строгое.
— Из-за вашей кандидатуры, — поправил он.
— Поздно, Орлов.
— Согласен.
— Не соглашайтесь, когда не знаете, чем это закончится.
— Я знаю, чем заканчиваются попытки спорить с вами в состоянии внутренней осады.
— И чем?
— Дополнительными потерями.
Она хотела не улыбаться.
Не получилось.
Слабая, почти незаметная улыбка всё-таки появилась, и Демид увидел. Его лицо не
изменилось, но взгляд стал чуть теплее, как лампа за матовым стеклом.
Арина быстро опустила глаза в папку.
— Я возьму материалы.
— Хорошо.
— Это не согласие.
— Понял.
— И я хочу поговорить с Мариной Аркадьевной без вас.
— Уже договорился. Она будет здесь через десять минут.
Арина медленно подняла голову.
— Вы неисправимы.
— Я предположил, что вы потребуете независимый разговор.
— И заранее всё устроили?
— Да.
— После слов «не решайте за меня» вы решили за меня, с кем я захочу поговорить?
Он впервые выглядел почти виноватым. Почти — потому что Демид Орлов, вероятно, даже в
судный день сначала уточнил бы повестку.
— Я организовал возможность. Не решение.
— Тонкая грань.
— Учту.
— Записывайте крупнее.
— Понял.
В дверь постучали.
В кабинет вошла женщина около пятидесяти, невысокая, с короткими серебристыми
волосами и лицом человека, который видел много человеческой глупости, но не
разучился относиться к людям бережно. На ней был тёмно-зелёный жакет, на шее —
простой кулон в виде маленького домика.
— Арина Сергеевна? Марина Соколова.
Её голос был тёплым, но без липкой мягкости.
Арина пожала протянутую руку.
— Арина.
Марина Аркадьевна посмотрела на Демида.
— Демид Викторович, вы всё ещё здесь?
Арина едва не моргнула от удивления.
Так с ним, кажется, говорили нечасто.
Демид спокойно взял портфель.
— Уже ухожу.
— Вот и прекрасно. Не пугайте мне кандидата.
— Она не из пугливых.
— Это решу я.
Арина неожиданно почувствовала облегчение.
Марина Соколова не выглядела человеком, который будет исполнять чужие красивости. И