Страница 37 из 75
В другой за круглым столом несколько матерей обсуждали школьные документы. В детской
комнате мальчик примерно Мишиного возраста строил башню из кубиков, а девочка
помладше старательно кормила игрушечного медведя пустой ложкой.
Это был не офис.
Не благотворительная витрина.
Это был живой механизм помощи, где хаос действительно пытались превратить в план.
И именно поэтому Арине стало трудно держать оборону.
Демид открыл дверь небольшого кабинета. Там было светло, на столе стоял графин с
водой, рядом лежали документы, но не слишком много. У окна — два кресла. Не
переговорные стулья. Обычные мягкие кресла, в которых можно было не выглядеть как
человек на допросе.
Арина не села.
— Говорите.
— Сначала посмотрите.
Он протянул ей тонкую папку.
Она взяла.
На первой странице было название проекта:
«Точка опоры. Программа публичных и
семейных коммуникаций»
.
Ниже — описание должности.
Координатор направления.
Не помощник.
Не представительская роль.
Не «женщина, которой нужно помочь».
Координатор направления по работе с историями участников, партнёрскими встречами,
мероприятиями, информационными материалами и внутренней коммуникацией между
центрами.
Арина читала.
Чем дальше читала, тем сильнее становилось раздражение.
Не потому, что всё было плохо.
Потому что всё было слишком хорошо.
Чёткие задачи. Прозрачная оплата. Официальное оформление. Испытательный срок. Гибкий
график с возможностью забирать ребёнка из школы. Рабочее место не в главном офисе
холдинга, а здесь, в центре. Подчинение не Демиду лично, а руководителю проекта —
Марине Аркадьевне Соколовой, имя которой стояло внизу.
Слишком продуманно.
Слишком удобно.
Слишком похоже на клетку, у которой просто убрали прутья и поставили живые цветы.
Арина закрыла папку.
— Нет.
Демид не изменился в лице.
— Вы ещё не задали ни одного вопроса.
— Задаю первый. Вы действительно думали, что я соглашусь?
— Я думал, вы сначала прочитаете до конца.
— Я прочитала достаточно.
— И что именно вызвало отказ?
Она подняла глаза.
— Всё.
— Конкретнее.
— Это выглядит как подачка.
В кабинете стало тихо.
За дверью кто-то прошёл по коридору, раздался детский смех, потом всё снова стихло.
Демид положил руки на стол.
— Объясните.
— Вы правда хотите объяснений?
— Да.
— Хорошо. Вчера меня называли вашей чужой женщиной. Сегодня вы предлагаете мне работу
в проекте своего холдинга. Удобный график, деньги, безопасность, правильное место,
благородная цель. И всё это после того, как мой муж перекрыл мне счета, распустил
слухи и пытается сделать из меня зависимую женщину с ребёнком. Вы не видите, как это
выглядит?
— Вижу.
— И всё равно предложили?
— Да.
— Почему?
— Потому что вы подходите.
Она коротко рассмеялась.
— Конечно. Очень удобно. Женщина в трудной ситуации подходит для проекта о женщинах в
трудных ситуациях. Почти рекламная честность.
— Вы искажаете.
— Я защищаюсь.
— От чего?
— От второго мужчины, который решил, что знает, что мне нужно.
Он встал.
Не резко. Но в движении появилась жёсткость.
— Я не решал за вас. Я предложил.
— Вы привезли меня сюда, показали красивый центр, дали папку с готовой должностью и,
вероятно, уже знаете, сколько мне нужно, чтобы перестать считать деньги у Насти на
кухне.
— Знаю.
Ответ был настолько прямым, что Арина на секунду замолчала.
— Что?
— Я видел документы по вашим счетам в рамках проверки. Не все, но достаточно, чтобы
понимать масштаб давления Кирилла.
— Прекрасно.
— Арина Сергеевна…
— Нет, — перебила она. — Вот сейчас особенно нет. Вы смотрите на мою жизнь через
документы и снова говорите, что это не контроль?
— Я смотрю на риски.
— А я слышу, что вы знаете, сколько у меня денег, где мой сын учится, какие документы
я подписывала, кто мне угрожает, кто меня обсуждает, и теперь предлагаете работу.
Как мне отличить шанс от красивой зависимости?
Демид молчал.
Его лицо стало холоднее, но не из-за обиды. Скорее от того, что он заставлял себя не
ответить слишком быстро.
— Вы правы, — сказал он наконец.
Арина сжала папку.
— Не надо соглашаться со мной, когда я злюсь.
— Вы правы по части восприятия. Я не учёл, как предложение будет выглядеть после
слухов.
— Зато всё остальное учли прекрасно.
— Да.
— Вы невыносимы.
— Это уже звучало.
— Значит, вы стабильны.
— А вы сейчас несправедливы.
Она замерла.
Вот теперь он впервые ударил не согласием.
Не грубо.
Но точно.
— Несправедлива?
— Да.
— Серьёзно?
— Я предложил вам должность, потому что вы умеете делать то, чего не умеет половина
людей в моём холдинге.
— Что именно?
— Видеть живого человека там, где другие видят проблему. Говорить прямо, но не
добивать. Собирать детали в хронологию, даже когда вас саму трясёт от усталости.
Защищать ребёнка и одновременно не превращать его отца в чудовище при нём. Отвечать
родственникам так, чтобы не умолять и не разрушать мосты полностью. Организовывать
хаос вокруг себя, когда любой другой на вашем месте имел бы право просто закрыться
от всех.
Арина не дышала несколько секунд.
Потому что это было слишком много.
Слишком точно.
И потому что в его словах не было жалости.
Это было хуже и лучше одновременно.
— Вы наблюдали, — сказала она тихо.
— Да.
— Как за кандидатом?
— Сначала как за участником сделки. Потом как за человеком, которому мешают говорить
за себя. Потом как за женщиной, которая, вероятно, сможет говорить за тех, кто сам
пока не может.
У неё внутри что-то дрогнуло.
Она не позволила этому показать.
— Красиво.
— Не старался.
— Вот именно это и опасно.
Демид обошёл стол и остановился у окна, оставляя между ними расстояние. Он явно
понимал, что если сейчас подойдёт ближе, она воспримет это как давление. И то, что
он это понимал, снова раздражало и сбивало.