Страница 36 из 75
— Тогда я напишу: «Моя мама организатор. Она умеет превращать хаос в план и взрослых
в нормальных людей».
— Последнее спорно, — сказала Арина.
— Но правда.
— Особенно про взрослых, — добавила Настя.
Арина забрала у сына тетрадь и аккуратно зачеркнула «взрослых в нормальных людей».
— Напишем мягче.
— Как?
— «Помогает людям договариваться».
Миша задумался.
— Даже папе?
Арина остановилась.
Настя сразу опустила глаза в кружку.
— Не всегда, — сказала Арина честно. — Есть люди, которые пока не хотят
договариваться.
— А если захотят потом?
— Тогда посмотрим.
— Ты с папой будешь договариваться?
— О тебе — да. Обо мне — уже нет.
Миша долго смотрел на неё, потом кивнул.
— Это нормально.
Арина провела рукой по его волосам.
— Спасибо, что разрешил.
— Я не разрешил. Я просто понял.
Ему было семь лет.
И иногда от этой детской попытки понять взрослый мир Арине хотелось спрятать его в
тот самый дом с двумя выходами, закрыть двери, поставить рядом тёплый свет и
сказать: всё, дальше мама сама.
Но дети всё равно смотрят.
Даже когда им не показывают.
В школу они пошли вместе с Настей. Возле ворот Кирилла не было. Чёрной машины Демида
тоже. Только обычный утренний шум, растрёпанные шапки, родители с кофе, голоса,
рюкзаки, перемешанные запахи выпечки из ближайшей пекарни и мокрого асфальта.
Арина поймала на себе пару взглядов.
Один — любопытный.
Второй — осуждающий.
Третий — сочувствующий, что было почти хуже первых двух.
Она не опустила голову.
Миша заметил.
— Ты сегодня как будто выше, — сказал он.
— Это из-за каблуков.
— У тебя нет каблуков.
— Тогда из-за каши.
Он усмехнулся и убежал к однокласснику.
После школы нужно было забрать его в три. До этого у Арины было несколько часов,
встреча с Демидом и плохое предчувствие, что слово «работа» в его мире может
оказаться такой же ловушкой, как слово «помощь» в мире Кирилла.
Семейный центр на Таганской оказался не тем, что она ожидала.
Арина представляла себе либо унылое помещение с пластиковыми стульями и стендами,
либо слишком дорогой благотворительный фасад, где стены окрашены в спокойные цвета,
чтобы посетители чувствовали благодарность спонсорам. Но здание оказалось старым
особняком после аккуратной реставрации, с широкими окнами, тёплым светом и вывеской
без лишнего пафоса:
«Точка опоры»
.
Внутри пахло деревом, свежей выпечкой из маленькой кухни и бумагой. В холле стояли
удобные кресла, у стены — полки с детскими книгами, конструктором, настольными
играми. У стойки разговаривали две женщины, одна с ребёнком лет четырёх на руках. В
дальнем кабинете кто-то тихо смеялся. Не громко, не показно, а как смеются люди,
которые на минуту забыли, что им тяжело.
Арина остановилась у входа.
Это место не выглядело как декорация.
И от этого ей стало ещё настороженнее.
Демид появился не из кабинета директора, как она почему-то ожидала, а из коридора,
держа в руках папку и две картонные чашки кофе. Без пальто, в тёмном костюме, с
расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Это маленькое отступление от его обычной
безупречности почему-то бросилось в глаза сразу.
— Доброе утро, Арина Сергеевна.
— Доброе.
Он протянул ей одну чашку.
Она посмотрела на неё.
— Вы сейчас серьёзно?
— Это кофе из автомата центра. Стоит сто двадцать рублей. Если принципиально, можете
перевести мне позже.
Арина почувствовала, как против воли дрогнули губы.
— Вы готовились.
— Учёл предыдущую ошибку.
— И решили купить самый дешёвый кофе, чтобы я не смогла обвинить вас в попытке меня
подкупить?
— Нет. Просто здесь другой нет.
Она взяла чашку.
— Тогда принимаю временно. После дегустации решу, считать ли это попыткой
вредительства.
— Справедливо.
Он не улыбнулся, но взгляд стал чуть менее строгим.
Арина сделала осторожный глоток и тут же поморщилась.
— Это не кофе.
— Предупреждал.
— Нет. Вы сказали «кофе из автомата». Это должно было насторожить, но я была слишком
доверчива.
— Запишем как редкий случай.
— Не увлекайтесь.
Она держала чашку в руках и оглядывалась. В холле на стене висели фотографии: женщины
на занятиях, дети за длинным столом с красками, мужчина в рабочей форме чинит полку,
пожилая женщина обнимает молодую, которая плачет и смеётся одновременно. Ни на одной
фотографии не было Демида. Ни логотипа его холдинга в центре кадра. Только маленькая
табличка внизу:
проект поддерживается фондом «Орлов и партнёры»
.
— Что это за место? — спросила Арина.
— Центр временной поддержки для семей, которые оказались в трудной жизненной
ситуации. Юридические консультации, помощь с документами, группы для родителей,
детская комната, обучение базовым финансовым навыкам, поиск работы через партнёров,
временные программы проживания в других наших объектах, когда нужно срочно уйти из
опасной домашней среды.
Она резко повернула голову.
Слово «опасной» повисло между ними.
Демид смотрел не на неё, а на стойку, где женщина с ребёнком что-то подписывала у
администратора.
— Здесь не спрашивают, почему человек раньше не ушёл, — сказал он. — Здесь
спрашивают, что нужно, чтобы он не вернулся только из-за страха.
Арина медленно поставила чашку на стойку рядом с брошюрами.
— Очень красиво.
— Что именно?
— Фраза. Место. Вы. Всё очень правильно выстроено.
Он перевёл взгляд на неё.
— Вы думаете, это фасад?
— Я думаю, вы не привезли бы меня сюда без причины.
— Разумеется.
— И эта причина — работа?
— Да.
— Почему мне кажется, что где-то за поворотом уже лежит договор с моей фамилией?
— Потому что вы стали осторожнее.
— И потому что вы такой человек.
— Тоже верно.
Он жестом предложил пройти по коридору.
Арина шла рядом, стараясь не выдавать, как сильно это место на неё действует. В одной
комнате подростки сидели за компьютерами, и женщина объясняла им что-то про резюме.