Страница 35 из 75
Глава 7
Женщина, которую нельзя купить
Глава 7. Женщина, которую нельзя купить
Арина долго смотрела на короткое сообщение Демида.
Не называю.
Два слова. Никаких пояснений. Никакого давления. Никакой попытки превратить её
благодарность в повод продолжить разговор до полуночи. Просто ответ, от которого
почему-то стало тише внутри.
Она сидела на балконе Настиной квартиры, в старом пледе с вытянутым краем, и держала
телефон так, будто в нём могло быть нечто опасное. Не потому, что Демид написал
что-то лишнее. Скорее наоборот. В его сдержанности было больше риска, чем в чужой
настойчивости. Настойчивость проще распознать и оттолкнуть. А уважение, особенно
когда его получаешь после долгого голода, может показаться теплом именно в тот
момент, когда нужно быть осторожной.
Арина закрыла переписку.
На кухне Настя тихо двигала посуду, стараясь не шуметь. В комнате спал Миша. На столе
в папке лежали копии документов, списки, заметки, фамилии, даты, вопросы к юристу.
Её новая жизнь была разложена листами, как чужой отчёт о катастрофе: вот здесь
подпись, вот здесь Кирилл говорил за неё, вот здесь счета, вот здесь угрозы, вот
здесь слухи.
А где была она?
Не жена.
Не мать.
Не подпись.
Не женщина на размытой фотографии с миллиардером.
Она сама где была?
Арина посмотрела на свои руки. На тонкую царапину у большого пальца, оставшуюся после
того, как утром она задела край папки. На кольцо, которое всё ещё лежало в кармане
сумки, потому что снять его с пальца она смогла, а выбросить — нет. Не из любви к
Кириллу. Из-за восьми лет, которые нельзя было просто швырнуть в мусорное ведро и
сказать: «Ничего не было».
Было.
И хорошее было.
В этом, возможно, заключалась самая грязная часть предательства: оно не стирало
прошлое полностью. Оно заставляло сомневаться в каждом светлом воспоминании, словно
в нём задним числом обнаруживалась подделка.
Телефон снова завибрировал.
Арина вздрогнула.
Сообщение было от Демида.
Завтра в 11:00 у вас будет время для встречи? Не по Кириллу. По вам.
Она нахмурилась.
По вам.
Это не понравилось сразу.
Слишком неопределённо. Слишком лично. Слишком похоже на дверь, за которой человек с
властью уже всё решил, а тебе осталось только войти и узнать, что именно.
Арина набрала:
Если это снова план, который вы составили, пока я спала, сразу нет.
Ответ пришёл через минуту:
Это предложение. Вы можете отказаться, не объясняя причин.
Она перечитала.
Отказаться, не объясняя.
Фраза была правильной. Настолько правильной, что хотелось в ней найти подвох.
О чём речь?
О работе.
Арина замерла.
Слово ударило неожиданнее, чем если бы он написал про очередной документ. Работа была
больным местом. Не потому, что она не умела работать. Умела. Всю взрослую жизнь
умела. Просто её работа за последние годы постепенно превратилась в то, что удобно
помещалось между школой, домом, Кирилловыми графиками и его фразами: «Ты же всё
равно можешь из дома». Небольшие проекты, тексты, организационные задачи, помощь
знакомым с мероприятиями, разовые заказы, которые она вытаскивала ночами, пока Миша
спал, а Кирилл считал это «твоими странными подработками».
Работа.
Настоящая.
С договором, графиком, деньгами, людьми, ответственностью не только за то, чтобы дома
вовремя был ужин.
Её пальцы легли на экран жёстче.
У вас?
В проекте холдинга. Не личным помощником и не декоративной должностью.
Завтра могу рассказать.
Декоративной.
Он словно заранее услышал её первое возражение.
Это раздражало.
Арина написала:
Почему я?
Ответ задержался.
Потому что вы умеете разговаривать с людьми, когда они уже не верят словам.
Она сидела неподвижно.
В кухне тихо щёлкнул выключатель. Настя, видимо, ушла спать. В квартире стало темнее.
Балконное стекло отражало её лицо: усталое, бледное, с глазами женщины, которая
слишком мало спала и слишком много держалась.
Арина хотела ответить резко.
Что он не знает её.
Что видел всего несколько сцен, и все они были не лучшим резюме.
Что женщина, которая пытается не развалиться после предательства, не обязана
немедленно становиться героиней корпоративного проекта.
Но вместо этого набрала:
В 11:00 могу. Нейтральная территория. Не ваш кабинет.
Тогда в семейном центре на Таганской. Адрес пришлю. Это часть проекта. Там
будет понятнее, о чём речь.
Семейный центр.
Арина поморщилась.
Слово «семейный» за последние дни потеряло для неё всю мягкость.
Хорошо. Но если это милость, я уйду через пять минут.
Ответ пришёл почти сразу:
Если это будет милость, я уйду раньше вас.
Она неожиданно улыбнулась.
И тут же убрала улыбку, будто Настя могла увидеть через стену и начать задавать
вопросы.
Утром Миша проснулся в хорошем настроении.
Не радостном — до радости было далеко, — но ровном. Он ел овсянку, которую Настя
назвала «героической кашей людей с планом», и рассуждал о том, как правильно
представить проект про профессию мамы.
— Я не могу написать просто «мама», — сказал он, глядя в тетрадь. — Учительница
скажет, что это не профессия.
— Учительница будет права, — сказала Арина. — Мама — это не профессия.
— Почему? Ты работаешь больше всех.
Настя, пившая чай у окна, торжественно подняла ложку.
— Запишите в протокол. Ребёнок видит систему насквозь.
Арина улыбнулась, но внутри что-то кольнуло.
— Мама — это роль. Очень важная. Но не вся жизнь.
Миша нахмурился.
— А твоя профессия какая?
Арина посмотрела на тетрадь.
Раньше она ответила бы длинно: занимаюсь текстами, помогаю с мероприятиями, иногда
делаю проекты, в общем, по-разному. Ответ человека, который сам не уверен, имеет ли
право назвать себя кем-то определённым.
— Я умею организовывать людей и события, — сказала она. — Помогаю превращать хаос в
понятный план.
Настя чуть не подавилась чаем.
— Арин, ты сейчас описала себя так, будто продаёшься крупной корпорации.
— Настя.
— Молчу. Но звучит дорого.
Миша оживился.