Страница 34 из 75
— Бабушка больше не будет сердиться?
Арина погладила его по волосам.
— Не знаю.
— А ты?
— Я тоже иногда буду сердиться.
— Но ты не будешь возвращаться, если они скажут?
Она посмотрела на сына.
— Нет.
Он кивнул.
— Тогда нормально.
Вечером, когда Миша уснул, а Настя ушла в душ, Арина вышла на балкон. Город был
тёмный, влажный, с редкими окнами, где чужие люди ужинали, спорили, смеялись, жили
так, будто у них нет в телефоне ни одной угрозы.
Она открыла переписку с Демидом.
Сообщений от него не было.
И это почему-то тоже было важно.
Он не вмешивался.
Не спрашивал, справилась ли она. Не писал: «Я могу сделать заявление». Не предлагал
очередной план. Он оставил ей пространство — возможно, впервые в жизни сделал не то,
что ему привычно, а то, о чём она просила.
Пальцы сами набрали:
Сегодня фото из кафе разошлось по родственникам. Кирилл строит версию, что я
давно с вами. Я поговорила с ними сама.
Она смотрела на текст.
Можно было не отправлять.
Она отправила.
Ответ пришёл через несколько минут.
Вы в порядке?
Арина неожиданно села на стул у балконной стены.
Два слова.
Не «что именно сказали».
Не «кто получил фото».
Не «какие последствия».
Не «надо действовать».
Вы в порядке?
От Демида Орлова это звучало почти неприлично человечно.
Она написала:
Не знаю. Но я впервые не оправдывалась. Говорила фактами. Кажется, это
считается прогрессом.
Ответ:
Считается.
Потом ещё одно:
Кирилл будет усиливать версию. Я могу подготовить публичное опровержение со
стороны холдинга: встреча была деловой, по документам, в присутствии рабочих
материалов. Без деталей вашей личной жизни.
Арина прикрыла глаза.
Вот он снова.
План.
Быстрый, логичный, правильный.
И опасный.
Она набрала:
Нет.
На этот раз ответ пришёл не сразу.
Почему?
Потому что если мою репутацию снова спасает мужчина, Кирилл всё равно
выигрывает. Просто роль спасателя перейдёт к вам.
Она ждала.
Секунды тянулись странно долго.
Потом появилось:
Понял.
Арина улыбнулась в темноту.
Уже без «принято».
Он учился.
И это было опасно.
Телефон снова ожил.
Если ситуация выйдет за пределы родственников, дайте знать. Я не буду
действовать без вашего согласия.
Она ответила:
Спасибо.
Потом, подумав, добавила:
И да, это благодарность, а не обязательство.
Ответ:
Понял.
Она уже хотела убрать телефон, когда он написал ещё:
Мне неприятно, что вас называют чужой женой.
Арина замерла.
Балконный воздух вдруг стал холоднее.
Она перечитала сообщение.
Один раз.
Второй.
Неприятно.
Не «вредит делу».
Не «создаёт репутационные риски».
Не «формирует неверную версию».
А просто — неприятно.
Она медленно набрала:
Потому что это портит вашу сделку?
Ответ пришёл через минуту.
Нет.
Потом ещё через несколько секунд:
Потому что это снова делает вас частью Кирилла. А вы давно уже не часть его.
Арина сидела неподвижно, держа телефон в ладони.
За стеклом Настиной кухни горел свет. Где-то в комнате спал Миша. На столе лежали
документы, в которых её подпись всё ещё связывала её с Кирилловыми решениями. В
телефонах чужих людей, возможно, ходило фото, где она сидела напротив Демида и
выглядела виноватой для тех, кто хотел её такой видеть.
Но в этих словах вдруг было то, чего ей весь день не хватало.
Не защита.
Не оправдание.
Не красивое обещание.
Признание границы.
Она — не часть Кирилла.
Не его жена как должность.
Не его тень.
Не его удобная виноватая.
Не чужая женщина Орлова.
Не чужая жена.
Арина.
Она набрала ответ не сразу.
Пальцы долго висели над экраном, потому что всё, что хотелось написать, казалось
слишком открытым.
В итоге она отправила:
Тогда не называйте меня так даже мысленно.
Демид ответил почти сразу:
Не называю.
И это было опаснее любой попытки спасти её публично.