Страница 32 из 75
— Я уже придумал.
— Что?
— Мама — человек, который учится не бояться.
Арина закрыла глаза.
Иногда Миша говорил совсем не как взрослый мудрец, нет. Он говорил как ребёнок,
который выбирает простые слова для того, что взрослые усложнили до невыносимости.
— Это пока не профессия, — сказала она.
— Зато нужная.
Дома у Насти Арина дождалась, пока Миша уйдёт в комнату с конструктором и тетрадями,
потом вышла на кухню. Настя сидела за столом с чашкой и смотрела на неё так, будто
уже заранее знала: сейчас будет не разговор, а поворот.
— Что случилось?
Арина положила телефон на стол.
— Я хочу поговорить с ними.
— С кем?
— С Лидией Павловной. С родителями Кирилла. С его сестрой, с тётей Валей, с теми, кто
уже получил фото и решил, что я должна стыдиться.
Настя медленно поставила чашку.
— Арин, ты уверена? Они же будут давить.
— Будут.
— Перебивать.
— Да.
— Делать лица в стиле «мы старшие, нам виднее».
— Наверняка.
— Тогда зачем?
Арина села напротив.
— Потому что я устала прятаться от людей, которым Кирилл дал моё имя вместо своей
вины.
Настя смотрела на неё несколько секунд.
— Вот сейчас ты звучишь опасно.
— Это плохо?
— Нет. Это долгожданно.
— Я не буду скандалить.
— Жаль, у меня уже была надежда.
— Настя.
— Ладно. Без скандала. Как?
— Созвон. Видеосвязь. Пусть видят моё лицо. Пусть слышат не пересказ Кирилла, а меня.
— Хочешь, я рядом посижу?
Арина подумала.
— Да. Но молча.
Настя приложила ладонь к груди.
— Удар в самое сердце.
— Ты сможешь?
— Если заклею себе рот печеньем.
Арина почти улыбнулась.
— Значит, возьми побольше.
Она написала Лидии Павловне:
Готова поговорить сегодня в 19:30. По видеосвязи. Если вы хотите обсуждать
меня, лучше делать это при мне.
Ответ пришёл быстро.
Наконец-то разумное решение.
Арина прочитала и почувствовала, как привычное желание съёжиться под чужим
старшинством поднимается из старой глубины. Лидия Павловна всегда говорила так,
будто раздавала оценки. Хорошая жена. Плохая мать. Разумное решение. Неразумная
реакция.
Сегодня Арина не была её ученицей.
В 19:30 на экране появились четыре окна.
Лидия Павловна — строгая, идеально уложенная, с лицом женщины, которая уже вынесла
приговор и теперь готова выслушать формальность.
Сергей Иванович, отец Кирилла, молчаливый, тяжёлый, с усталым взглядом. Он всегда
говорил мало, но его молчание в семье считалось чем-то вроде стены: не спорь, всё
равно не сдвинешь.
Оксана, сестра Кирилла, с поджатыми губами и дорогими серьгами. Она никогда особо не
любила Арину, но умела быть вежливой на праздниках.
И тётя Валя — дальняя родственница, которая каким-то образом знала всё обо всех и
умела произнести «я не осуждаю» так, что после этого хотелось сменить город.
Настя сидела сбоку, вне камеры, с тарелкой печенья и выражением лица человека,
ведущего внутреннюю битву с собственным языком.
Арина включила камеру.
— Добрый вечер.
— Арина, — начала Лидия Павловна без приветствия, — я надеюсь, ты понимаешь,
насколько далеко всё зашло.
— Понимаю.
— Тогда начнём с главного. Что у тебя с Демидом Орловым?
Вот так.
Без обхода.
Без вопроса о Мише.
Без даже формальной попытки спросить, как она.
Арина вдруг почувствовала спокойствие.
Не полное. Внутри всё равно шевелился страх. Но он уже не командовал.
— Ничего, что могло бы оправдать измену Кирилла.
Оксана резко усмехнулась.
— Удобная формулировка.
— Точная.
— Мы видели фото.
— Я тоже. Кирилл прислал его мне с угрозой.
Лидия Павловна нахмурилась.
— Не надо называть угрозой слова мужчины, которого ты публично унижаешь.
— Он написал: «Ты ещё пожалеешь, что стала чужой женщиной для Орлова». Это угроза.
Сергей Иванович впервые поднял глаза.
— Кирилл так написал?
— Да.
— Покажи, — сказала Оксана.
Арина отправила снимок экрана в общий чат созвона.
Наступила короткая пауза.
Тётя Валя первой нашлась:
— Ну, он на эмоциях. Мужчины иногда пишут резкости, когда им больно.
Настя поднесла печенье ко рту с такой скоростью, будто спасала не себя, а всё
человечество.
Арина посмотрела прямо в камеру.
— Кирилл имеет право на боль. Не имеет права на угрозы.
— Ты сама довела его, — сказала Лидия Павловна. — Ушла из дома, увезла ребёнка,
связалась с Орловым.
— Я ушла из дома после того, как узнала об измене Кирилла.
— Ты опять об этом.
— Да. Потому что именно с этого началось.
— В семьях бывает разное.
— В нашей семье было предательство. Потом давление деньгами. Потом попытка выставить
меня нестабильной. Потом сцена у школы, где Кирилл пытался говорить с Мишей против
меня. Теперь слухи о том, что я якобы давно связана с Орловым.
Оксана скрестила руки.
— А ты не связана?
— Я встретилась с Демидом Орловым из-за документов, где стоит моя подпись и где
Кирилл говорил за меня.
— Каких ещё документов? — спросил Сергей Иванович.
Лидия Павловна резко посмотрела на мужа:
— Серёжа.
Но было поздно.
Арина уловила это.
Они не всё знали.
Кирилл выдавал им удобную версию, как и всем остальным. В ней была она, плохая жена,
обиженная женщина, Орлов, фото, Миша. Но не было документов. Не было долга. Не было
её подписи, под которой стояло чужое «она всё понимает».
— Документов по проекту Кирилла, — сказала Арина. — Мне сказали, что моя подпись
стоит в обеспечении обязательств. Кирилл не объяснил мне последствий. Он говорил,
что это формальность.
Сергей Иванович медленно нахмурился.
— Каких обязательств?
— Это пусть Кирилл объяснит сам. Я больше не буду пересказывать его жизнь за него.
Лидия Павловна сухо сказала:
— Ты сейчас пытаешься перевести разговор.
— Нет. Я возвращаю его к фактам. Факт первый: Кирилл изменил. Факт второй: Кирилл
скрыл от меня важные документы. Факт третий: после моего ухода он ограничил доступ к
семейным деньгам и начал говорить родственникам, что я нестабильна. Факт четвёртый: