Страница 27 из 75
— Наглая ложь. Я красивее и полезнее.
Арина рассмеялась.
Не громко.
Но впервые за день — легко.
К шести вечера она пришла в кафе за пять минут до назначенного времени.
Место действительно было шумным. За соседним столиком спорили две студентки, у окна
мужчина говорил по телефону так громко, будто вёл переговоры с другой планетой,
официантка с усталым лицом принимала заказ у пары и смотрела на них с тем самым
выражением:
ваша любовь тоже не уникальна, но кофе принесу
.
Арина выбрала столик у стены. Спиной к стене. Это было не специально. Или специально,
но она не стала себе признаваться.
Демид пришёл ровно в шесть.
Один.
Без тени в дорогом пальто.
Без папки размером с чужую судьбу.
Только тонкий кожаный портфель в руке.
Кафе стало на пару градусов менее уютным. Не потому, что он что-то сделал. Просто
люди вроде Демида Орлова не растворялись в пространстве. Даже в шумном кафе с
невкусным чаем они выглядели как отдельный уровень сложности.
Он подошёл к столику.
— Арина Сергеевна.
— Демид Викторович.
— Вы выбрали место с хорошим обзором.
— Вы сейчас анализируете, где я села?
— Да.
— И?
— Разумно.
— Вы умеете делать комплименты так, что хочется проверить карманы.
Он снял пальто и сел напротив.
— Это был не комплимент.
— Именно.
Официантка подошла к ним через минуту.
— Что будете?
Арина заказала чай.
Демид посмотрел меню.
— Чёрный кофе.
— Без сахара? — равнодушно спросила официантка.
— Да.
Она ушла.
Арина неожиданно вспомнила Кирилла. Он тоже пил кофе без сахара. Но у Кирилла это
всегда звучало как часть образа: занятой мужчина, которому некогда на сладкое. У
Демида — как функциональная деталь. Ему не нужно было играть в строгость. Он,
похоже, просто не знал другого режима.
— Итак, сделка, — сказала Арина. — Говорите.
Он достал из портфеля не договор, как она ожидала, а один лист. Положил перед собой,
но не пододвинул к ней.
— Мне нужна полная хронология действий Кирилла Андреевича за последний год, насколько
вы можете её восстановить. Когда он приносил вам документы. Что говорил. Где
находился в ключевые даты. Какие звонки, встречи, поездки могли совпадать с этапами
сделки. Кому из сотрудников вы слышали имена. Какие бумаги хранились дома. Какие
счета он закрывал от вас. Любые детали.
Арина слушала, и внутри медленно поднимался протест.
— То есть я должна стать источником информации против мужа?
— Против человека, который использовал вашу подпись без разъяснений и сейчас давит на
вас через деньги и ребёнка.
— Вы очень ловко выбираете слова.
— Я выбираю точные.
— Вам нужна не справедливость. Вам нужен Кирилл.
— Мне нужно понять, куда ушли деньги проекта и какие документы были оформлены с
нарушениями.
— Это звучит почти честно.
— Это честно.
— Почти, потому что где-то в конце этой дороги вы заберёте у Кирилла всё, что он
пытался удержать.
— Если он совершил то, что я предполагаю, он уже сам всё у себя забрал. Я только
оформлю последствия.
Арина посмотрела на него.
Вот за это его, вероятно, и боялись.
Он не угрожал.
Он не повышал голос.
Он даже не выглядел особенно злым.
Но говорил так, будто между поступком и расплатой существует прямая линия, а он
просто человек, который следит, чтобы её не размыли.
— А мне что? — спросила она. — За мою хронологию, мои воспоминания, мои семейные
детали? Что вы предлагаете?
— Доступ к документам, которые касаются вашей подписи. Юридическую поддержку без
вашего финансового участия на первом этапе, если Ильин подтвердит конфликт интересов
и необходимость защиты вашей позиции. Фиксацию давления Кирилла Андреевича. Помощь в
вопросах сохранения вашего имущества в рамках закона. И отдельную консультацию по
порядку общения с ребёнком, чтобы Кирилл не использовал Мишу как рычаг.
— «В рамках закона» вы сказали так, будто у вас есть отдельная рамка для всего
остального.
— Есть. Но вам она не нужна.
Арина откинулась на спинку стула.
— Прекрасно. Вы даже мрачно шутите как человек, который не уверен, что это шутка.
— Я уверен.
— И что вы хотите взамен, кроме информации?
— Чтобы вы не подписывали ничего без юриста. Чтобы сообщали, если Кирилл пытается
вынудить вас к встрече или давит через ребёнка. Чтобы не передавали ему содержание
наших разговоров.
— Наших?
— Да.
— Уже звучит интимно для сделки с миллиардером.
Он поднял взгляд.
На секунду между ними снова возникло то странное электричество, которое злило Арину
не меньше, чем Кирилловы сообщения. Потому что оно было неуместным. Нельзя
чувствовать это в кафе, когда твоя жизнь похожа на папку с чужими подписями. Нельзя
замечать, как у мужчины напротив меняется взгляд, когда он слышит твою дерзость.
Нельзя думать, что строгий разворот его плеч, спокойные руки на столе и низкий голос
действуют на нервы не только страхом.
Нельзя.
Но тело не всегда спрашивает разрешения у разрушенного брака.
— Я имел в виду конфиденциальность, — сказал Демид.
— Конечно.
Официантка принесла чай и кофе, посмотрела на них с едва заметной скукой и ушла.
Арина обхватила чашку ладонями.
— Я не хочу, чтобы один властный мужчина заменил другого.
Демид не ответил сразу.
И это было хорошо.
Слишком быстрый ответ был бы заготовкой.
— Понимаю, — сказал он наконец.
— Нет. Не уверена, что понимаете. Кирилл тоже не входил в мою жизнь с табличкой «буду
контролировать». Он был заботливым. Уверенным. Говорил: «Я решу». «Я проверю». «Я
всё сделаю». Сначала это звучало как поддержка. Потом оказалось, что я не знаю, где
наши деньги, на что стоит моя подпись и почему мой сын боится, когда отец улыбается
слишком мягко.
Она сказала это и сама испугалась последней фразы.
Не потому, что она была неправдой.
Потому что правда, касающаяся Миши, всегда обнажала слишком много.
Демид поставил чашку на блюдце.
— Я не Кирилл.
— Это любимая фраза мужчин, которые пока не успели доказать обратное.
— Справедливо.