Страница 16 из 75
— Арина не участвует в операционном управлении.
— Но участвует в ответственности.
Кирилл сжал губы.
— Формально.
— Вы слишком часто используете это слово, когда речь идёт о чужих обязательствах.
Арина посмотрела на Орлова.
Холодный хищник.
Да.
Но почему-то именно он сейчас произнёс то, что она пыталась сформулировать весь день.
Кирилл выпрямился.
— Демид Викторович, давайте без морали. У вас интерес — получить деньги или долю. У
меня интерес — сохранить проект. Арина здесь лишняя.
— Нет, — сказал Орлов. — Лишней её сделали вы. Но в документах она есть.
Арина почувствовала странное, почти болезненное облегчение.
Не потому, что ситуация стала проще.
Она стала хуже.
Гораздо хуже.
Но правда обрела форму. Её больше нельзя было размыть фразами Кирилла о женской
эмоциональности.
Она была в папке.
С датами.
Подписями.
Условиями.
— Что мне грозит? — спросила Арина.
Кирилл резко повернулся.
— Ничего тебе не грозит, если ты перестанешь мешать.
Она даже не ответила.
Смотрела на Орлова.
Он выдержал её взгляд.
— Сейчас — репутационные и имущественные последствия в рамках доли. Личная финансовая
ответственность зависит от связанного пакета документов. Я не буду делать выводы без
проверки.
— А если проверка покажет, что я подписала всё?
— Тогда ваша позиция осложняется.
Честно.
Жёстко.
Без утешения.
Арина опустила взгляд.
Ей захотелось вдруг выйти. Не театрально. Просто уйти куда-нибудь, где нет этих слов,
печатей, чужих мужчин, которые годами строили свои игры, а теперь объясняли ей
правила после первого штрафного удара.
Но она осталась.
— Я хочу копии всех документов, где есть моё имя.
Кирилл тут же сказал:
— Нет.
Орлов — одновременно:
— Да.
Они посмотрели друг на друга.
Кирилл усмехнулся.
— Это документы моей компании.
— Это документы с подписью Арины Сергеевны.
— Вы не имеете права передавать ей коммерческие материалы.
Орлов слегка наклонил голову.
— Тогда передайте вы.
— Я не обязан.
— Обязаны, если не хотите, чтобы вопрос о введении её в заблуждение стал отдельной
темой следующей встречи.
Кирилл побледнел сильнее.
Арина не знала, что именно означает такая формулировка, но поняла главное: ему
неприятно.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал Кирилл уже ей.
— Сегодня эта фраза теряет свежесть.
— Арина.
— Я хочу копии.
Он наклонился ближе, понизил голос:
— Не играй против меня.
— Я пытаюсь перестать быть фигурой в твоей игре.
Орлов услышал и это.
Его взгляд скользнул по ней быстро, но уже не как по подписи в договоре. Как по
человеку, который держится на остатках сна, злости и достоинства, но всё равно
держится.
— Мария, — сказал он женщине с планшетом, — подготовьте список документов, где
фигурирует Арина Сергеевна. Копии — через общий защищённый доступ и отдельно в
печати, если она потребует.
— Демид Викторович, — Кирилл резко поднялся, — вы сейчас вмешиваетесь в мои семейные
отношения.
Орлов медленно поднял на него глаза.
— Я вмешиваюсь в сделку, по которой вы задолжали моему холдингу восемьсот сорок
миллионов рублей.
Тишина стала такой плотной, что Арина услышала собственное дыхание.
Восемьсот сорок миллионов.
Не задержка.
Не сложность.
Не проектный вопрос.
Сумма, которая не помещалась в её жизнь.
Кирилл закрыл глаза на секунду.
Арина смотрела на него.
— Сколько? — спросила она тихо.
— Арина…
— Сколько ты должен?
— Это не личный долг.
— Сколько?
Он не ответил.
Орлов ответил вместо него:
— Восемьсот сорок миллионов по текущему пакету обязательств. С учётом потерь по
срокам сумма может измениться.
У Арины на секунду стало пусто в голове.
Не страшно даже.
Пусто.
Она вспомнила вчерашний ужин. Свечи. Пирог. Мишу, который спрашивал, помнит ли папа.
Кирилла, который говорил, что у него тяжёлый день. Леру, которая устала быть тайной.
Свекровь, которая советовала быть умной женщиной. Счета, заблокированные по
инициативе основного держателя.
И где-то под всем этим — восемьсот сорок миллионов.
— Ты скрывал это? — спросила она.
Кирилл раздражённо ударил ладонью по столу.
— Потому что ты бы всё равно ничего не поняла!
Арина не вздрогнула.
Хотя удар был громким.
Орлов чуть повернул голову.
Двое мужчин у стены выпрямились.
Кирилл заметил и опомнился.
— Простите, — сказал он сухо. — Нервы.
— Держите их при себе, — произнёс Орлов.
Кирилл посмотрел на него с ненавистью.
Арина вдруг поднялась.
— Мне нужны копии. И время.
— У тебя нет времени, — сказал Кирилл. — У нас нет времени. Поэтому ты сейчас едешь
домой, мы спокойно обсуждаем, что делать, и ты не разносишь это по подругам.
— Я не поеду домой.
— Арина.
— Я не поеду домой, Кирилл. Ни сегодня, ни завтра. Не после Леры, не после счетов, не
после твоей матери и не после того, как узнала, что моя подпись стоит в документах
на сотни миллионов, о которых ты мне не сказал.
— Ты драматизируешь сумму, это бизнес.
— Нет. Я драматизирую брак, в котором мне врали о постели и о бумагах с одинаковой
уверенностью.
Он шагнул к ней.
— Ты сейчас сама себя губишь.
Орлов встал.
Не резко.
Но воздух в комнате изменился.
— Разговор окончен, — сказал он.
Кирилл повернулся.
— Вы не можете закончить мой разговор с женой.
— Могу закончить встречу в моём присутствии. Ваши личные вопросы решайте без
давления.
— Она моя жена.
Слова ударили по Арине.
Не болью.
Отвращением.
Моя.
После всего он всё ещё говорил так, будто право собственности не истекло.
Она посмотрела на Кирилла.
— Нет.
Он замолчал.
Арина повторила тише, но отчётливее:
— Я была твоей женой. А теперь я человек, которому ты должен правду.
Орлов смотрел на неё без выражения, но почему-то ей показалось, что эти слова он
запомнил.
Мария собрала документы.