Страница 31 из 78
23
Ева
Слова Райана о «хаосе» повисли в воздухе, смешиваясь с шумом кондиционера и далеким смехом команды. Я чувствовала себя так, словно стою на краю обрыва, а он мягко подталкивает меня в спину. Ноутбук на моих коленях казался раскаленным. Я закрыла крышку, понимая, что больше не могу выдавить из себя ни строчки.
— Хаос — это отсутствие структуры, Райан, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало. — А в искусстве без структуры нет смысла.
— Иногда смысл появляется именно тогда, когда структура рушится, — он повернул голову ко мне, и в полумраке салона его глаза казались почти черными. — Ты так боишься потерять контроль, Ева. Боишься, что если перестанешь считать такты в танце или параграфы в проекте, то случится что-то непоправимое.
Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимает спазм. Он бил в самую точку. Вся моя жизнь была выстроена на контроле — над телом, над эмоциями, над репутацией. И этот парень с его нахальной улыбкой и тяжелыми ладонями был единственной переменной, которую я не могла вписать в свое уравнение.
— Я девственница, Райан, — эти слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их осознать.
Сказала это почти шепотом, глядя прямо перед собой. Воздух в автобусе мгновенно кончился. Я чувствовала, как кровь прилила к лицу, обжигая щеки. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, сбежать в другой конец салона, но я застыла, ожидая его реакции — насмешки, удивления или, что хуже всего, жалости.
Райан
Мир вокруг меня на мгновение замер. Я ожидал чего угодно — колкости, лекции по истории искусств, даже очередного напоминания о дедлайне миссис Харрис. Но не этой обезоруживающей, кристально чистой честности.
Я медленно выдохнул. Моё влечение к ней, и без того острое, вдруг приобрело совершенно иной оттенок. Это больше не был просто азарт охотника или желание покорить неприступную крепость. Я почувствовал такую волну нежности и ответственности, что у меня свело челюсть.
— Ева, — я произнес её имя так тихо, что это было похоже на выдох.
Я протянул руку и очень осторожно, почти невесомо, коснулся её подбородка, заставляя повернуть голову ко мне. Она смотрела на меня широко распахнутыми, полными паники глазами. Её дыхание было рваным, прерывистым — она выглядела так, будто ждала удара.
— Ты думаешь, это что-то меняет? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Думаешь, я теперь буду смотреть на тебя по-другому?
— Я не знаю, — выдохнула она. — Ты привык к другим девушкам. К тем, кто знает правила игры. А я… я даже не знаю, где поле.
Я не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся, не убирая руки от её лица.
— Поле там, где мы сами его начертим. И правила будем устанавливать мы. Ева, послушай меня… То, что ты сейчас сказала… это самое красивое и честное, что я слышал за долгое время. И если ты думаешь, что я воспользуюсь твоей неопытностью, то ты совсем меня не знаешь.
Я замолчал на секунду, чувствуя, как её пульс бьется под моими пальцами.
— Я буду ждать столько, сколько нужно. Пока ты сама не решишь, что готова разрушить свою структуру. А до тех пор… мы просто допишем этот чертов проект и выиграем этот матч. Идет?
Ева медленно, неуверенно кивнула, и я увидел, как напряжение в её плечах наконец начало спадать. Игры действительно закончились. Начиналось что-то настоящее, и я был готов играть в долгую.
Ева
В автобусе стало тише — многие ребята уснули под мерный гул мотора, и наш уголок превратился в крошечный остров признаний. Признание Райана в том, что он готов ждать, выбило из-под моих ног последнюю опору. Я смотрела на свои руки и понимала, что должна быть честной до конца.
— Знаешь, Райан... — я начала тихо, глядя в окно на пролетающие мимо огни. — Технически, у меня были отношения. Точнее, я думала, что они были.
Я вспомнила того парня из моего родного города. Всё было так правильно, так «по структуре». Мы ходили в кино, он провожал меня после репетиций, мы считались парой. Но за все месяцы, что мы провели вместе, я так и не почувствовала той бури, которая поднимается во мне от одного твоего взгляда.
— Всё закончилось за неделю до моего отъезда в «Сент-Джуд», — я горько усмехнулась. — Мы сидели в парке, и я ждала каких-то слов поддержки, может быть, обещания ждать. А он просто посмотрел на меня и сказал: «Ева, ты слишком сложная. Твои танцы, твои амбиции... ты как будто всё время на сцене, даже когда мы просто пьем кофе. Мне нужно что-то попроще. В академии ты окончательно превратишься в фарфоровую куклу, которую страшно коснуться».
Я почувствовала, как к горлу подступил ком.
— Он сказал, что я «замороженная». И я поверила ему. Думала, что со мной что-то не так, раз я не чувствую того, о чем пишут в книгах. А потом я встретила тебя, и ты начал меня злить. Так сильно, что эта «заморозка» начала трещать.
Я наконец повернулась к Райану.
— Так что отношений вроде как и не было. Была просто имитация, которая рассыпалась от первого же честного слова. Поэтому мне так страшно сейчас. Я не «фарфоровая кукла», Райан. Я просто... я просто никогда не чувствовала себя живой рядом с кем-то. До этого момента.
Райан
Я слушал её, и внутри меня закипала холодная ярость на того придурка, который посмел назвать её «сложной» как будто это был недостаток. Сложность Евы была её главной ценностью, её глубиной, которую тот парень просто не смог измерить.
— Он был трусом, Ева, — я накрыл её ладонь своей, на этот раз твердо и уверенно. — Ему было страшно не соответствовать твоему уровню. Проще назвать кого-то «холодным», чем признать, что у тебя самого не хватает огня, чтобы его согреть.
Я сжал её пальцы, чувствуя, как они постепенно перестают дрожать.
— Ты не кукла. И ты точно не заморожена. Ты — самое живое, что я когда-либо встречал. Твоя страсть в танце, твоя ярость, когда ты со мной споришь... это не холод. Это чистая энергия.
Я придвинулся еще ближе, так что наши колени соприкоснулись.
— Тот парень потерял тебя, потому что искал «попроще». А я никогда не искал легких путей. Чем сложнее задача, тем интереснее её решать. И если ты думаешь, что я испугаюсь твоих амбиций или твоей «сложности», то ты очень плохо меня знаешь.
Я заглянул ей в глаза, надеясь, что она увидит в них всё то, что я не мог выразить словами.
— Мы доедем до этого города, мы сдадим этот проект миссис Харрис, и ты станцуешь так, что этот зал взорвется. А потом... потом мы разберемся со всем остальным. Вместе.