Страница 68 из 178
— У них ничего не получится, — Бьен сама не ожидала от себя такой уверенности, с какой произнесла эти слова. — Они уже изрядно наследили по всему Иннакарту. Мы их найдём и остановим.
И это была
Правда
.
— Ситуайена Грандин, вы не боитесь, что эти самые «они» могут обладать достаточной властью, чтобы навредить вам или того хуже?.. — тихо проговорил Густав.
Бьен сложила руки на груди и отчеканила:
— Не всегда чёрт так страшен, каким его калякают на бумаге! Гнусные твари затронули детей, затронули мою семью, и я не отступлюсь, пока они не получат то, что им причитается!
Воинственный настрой веритарчессы аксиомант воспринял с безрадостным одобрением, не замедлив добавить:
— Чтобы преступники получили своё, хорошо бы вызнать их истинное лицо, а не маску. Даже Правидение не всегда помогает разглядеть чуждые черты и отличить их от прирождённых. Могли быть украдены десятки почерков, и с их помощью могут быть созданы десятки личин. Чье лицо будет использовано в следующий раз? Одной
Правде
известно. Единственно можно утверждать, что это будет не простой обыватель с улицы, а кто-то значительный или достаточно приметный. Почти наверняка — кто-то из Общества.
Рассуждал Круадевер, в общем-то, правильно, хотя и как-то удручённо, рисуя картину в мрачных тонах. Бьен, представив себе вероятный охват преступления, остыла и на мгновение испугалась, но под испытующим взглядом Густава постаралась справиться с волнением.
Ей это удалось, и дело заиграло гораздо более яркими красками.
— Навряд ли личины печатают десятками, как газеты в типографии, — возразила веритарчесса после короткого раздумья. — Я не умею создавать личины, но помню, что мадам Фрайду рассказывала о них. Чтобы создать по-настоящему Правдоподобную личину, понадобится немалое мастерство, изрядное количество времени, сил и точные мерки того, кто её наденет. Как с одеждой: если она мала или велика, это сразу будет видно и причинит определённые неудобства.
— Всё, как и с любым другим искажением
Правды
, будь оно колдовством или аксиомантией, — проговорил Круадевер. — Точность важна всегда. А мы с вами точно знаем один отменный образец личины — женщина, которая в воскресенье пыталась применить против меня этчетамию.
— Мадам Салвин признала в ней нашу общую соседку, мадам Мэг Кайе, — сказала Бьен.
Круадевер слегка подался вперёд.
— Что вы знаете о
настоящей
мадам Кайе? Что-то необычное, из-за чего её лицо использовали в качестве маски?
— У Мэг рыжие волосы. Рыжеватые, — поправилась веритарчесса. — Но вы и сами видели.
— Она ведь замужняя дама. Если из неё пытались сделать ещё одно подтверждение «проклятию безбрачия рыжеволосых», ничего бы не вышло…
Бьен обомлела, осознав сразу несколько вещей.
Мэг Кайе живёт в том же доме, где находится веритарчерство Ландышевого Переулка и где живёт и сама Бьен (и, с некоторых пор, один аксиомант). У Мэг отчётливо рыжеватые волосы. Её пытались подставить, обставив всё так, будто бы она изменяет мужу направо и налево. Густав Круадевер не был знаком с настоящей Мэг, и его слово против её имело бы больший вес, если бы их обоих проверяли на
Правдивость
… Даже нет, не так. Никто не стал бы проверять Мэг на
Правдивость
, потому что у встречи, случившейся вечером в воскресенье, есть очевидица! Уж мадам Салвин ни за что не стала бы утаивать то, что видела. Тут-то и настал бы конец супружеской паре Кайе! И стала бы рыжеволосая (и ни в чём не повинная) Мэг несчастной оклеветанной женщиной, разведённой, с разбитым сердцем.
А убедить Бьен в
Правдивом
существовании «проклятия безбрачия» на рыжеволосых отчаянно старалась Мелисса. Которая недавно тоже проживала в этом же самом доме и которая ныне питает к некоему
рыжеволосому
аксиоманту (и Сантуару) неприязнь по неизвестным причинам…
Бьен неосознанно вцепилась в столешницу.
— Ситуайена Грандин, вам нехорошо? — забеспокоился Густав. Девушка судорожно кивнула — глупо было бы отрицать очевидное, даже из вежливости. — Вы что-то вспомнили или о чём-то догадались.
— Сделала предположение, — выдавила веритарчесса. — И мне бы очень не хотелось, чтобы оно оказалось
Правдой
.
— Вам нужна помощь? — выдержав небольшую паузу, тактично предложил аксиомант.
Бьен покачала головой, но почти сразу передумала.
— Не… не знаю, ситуайен Круадевер, — прошептала она, затем вскочила и принялась расхаживать по комнате. — Слишком всё сложно.
— Понимаю. Как бы то ни было, ситуайена Грандин, вы всегда можете на меня рассчитывать. И у вас есть инструменты для аксиомантии, — напомнил Густав, с сочувствием наблюдая за метаниями Бьен. — Некоторые из них вы можете использовать для защиты от чуждовищ и колдовства, если таковая понадобится. Также я могу принести вам в помощь Понтика.
Бьен остановилась и нашла в себе силы поблагодарить за предложение, но до поры отказалась. Круадевер настаивать не стал и, пожелав доброго дня, отправился к себе, как выразился, «перекусить и подремать часок-другой». Пообещал заглянуть в веритарчерство после обеда, выразив надежду, что к тому времени придёт ситуайен Рэм Грандин. Бьен почти с облегчением выпроваживала аксиоманта; ей не терпелось остаться в одиночестве и ещё раз всё обдумать.
Однако Густав, уже почти уйдя, на мгновение вернулся и легко поцеловал Бьен руку.
— Удачи вам в Правидении, ситуайена Грандин, — произнёс он и покинул офис.
Этот галантный жест, совершённый напоследок, совершенно сбил веритарчессу с толку.
Она закрыла за Круадевером дверь и отошла к окну.
«Не воображай себе лишнего», — подумала Бьен, прижимая к груди руку. Кожа ещё хранила тепло прикосновения.
Он знаком с нею неполные двое суток. Все эти речи о наречённой и скромные фиалки не значат ровным счётом ничего, кроме принятой в Обществе обходительности. Болезненно
Правдивой
обходительности.