Страница 6 из 178
. Когда Бьен и Рэм решили посвятить себя веритарчерской службе, Подстрочник пообещал консультировать их в некоторых вопросах и по мере необходимости вставать на защиту. И все были довольны, а в особенности мадам Катрина Грандин — Тьяго был давним другом её покойного мужа и пользовался доверием семьи.
В первой половине дня в лавке Подстрочника покупатели (и посетители иного рода) почти никогда не появлялись. Сегодня не стало исключением.
— Здравствуй, Тьяго!
— И тебе доброе утро, — отозвался он, поднимая глаза от маленькой книжки, поправил очки. — Похоже, оно у вас сегодня насыщенное. Присаживайся, ты же не просто так заглянула к старику.
Хотя по возрасту он годился Бьен в отцы, в светлых прядях на голове «старика» не затесалось ни одного седого волоса, а морщины на лице можно было найти только с помощью увеличительного стекла. У Подстрочника было давнее развлечение — провоцировать молодёжь на опровержение его слов. «Посмотрим, кто из вас сделает мне больше
Правдивых
комплиментов», — приговаривал он.
— Всем бы такую старость, — заметила Бьен, с удовольствием устраиваясь в глубоком кресле.
Она вкратце рассказала Тьяго о мадам Альфир и спросила:
— Что думаешь?
— Я думаю, что она сказала
Правду
. Свою. Действительно, в Кругах просочился слушок о том, что главарь Тортуозов поймал свою девку на горячем и она в отместку что-то у него украла. То, что она — его жена, впервые слышу.
— Их брак не был скреплён Печатью.
— Следовательно, он не существует. Если Конрад обеспечивал Медею материально и написал с нею бумагу в присутствии свидетелей, ещё не значит, что у него были
Правдивые
намерения — ведь ребёнок у Альфиров за годы сожительства не появился. Так что, Бьен, советую тебе не торопиться с помощью и тщательно всё обдумать. Кстати, как соберёшься нанести визит ситуайену Лауду, скажи, мне тоже надо с ним побеседовать. Заодно и тебя подстрахую.
— Хорошо. Спасибо, Тьяго. А что насчёт баклажанов? Почему их перевозят контрабандой? Благодаря аксиомантии в наше время нет никаких проблем с поставками даже самых нежных экзотических фруктов. Если мадам Альфир
Вправду
раздобыла контрабандистские контакты, в них наверняка есть и связь с колдунами. Хоть один из них должен уметь делать Печати
Правды
. Медее незачем обращаться к нам, но она всё-таки обратилась. С чем это может быть связано?
Подстрочник поставил локти на столешницу и соединил кончики пальцев.
— С тем, что знакомые колдуны могут сдать её Конраду, поэтому ей и нужен кто-то со стороны. А баклажаны… Понимаешь, Бьен… эта тема не для благовоспитанной незамужней барышни.
— Мне двадцать три года, — напомнила веритарчесса. — И я одной ногой в преступном мире, во многом благодаря тебе. Чем ты собираешься меня напугать?
— Не напугать, а смутить, дорогая, — Тьяго вздохнул. — Медея из тех женщин, которые не привыкли ограничивать себя в тратах, поэтому займётся она совсем не баклажанами. На одних овощах в роскошестве не усидишь. Тебе известно, что нрав у челестийцев такой же пылкий, как и климат, в котором они живут? Так вот, они во всех смыслах люди пылкие. Но тело не всегда выдерживает жаркий напор крови, и приходится… подбадривать плоть, так сказать.
— О чём ты?
— Об удовольствии занятия продолжением рода, разумеется, — лихо завернул Подстрочник.
Бьен, осознав, о чём идёт речь, вспыхнула.
Так уж сложилось, что она ещё ни разу в жизни не влюблялась и не заводила ни с кем «амуры», хотя и не заливалась краской от одного лишь слова «поцелуй» (а о чём-то большем до сей поры ни с кем не говорила). Познания в области любви и страсти, пусть и теоретические, были почерпнуты ею из книг: на полке в её комнате стоял, спрятанный под обложку новелл о природе и искусстве, запрещённый во Фриандизе (и оттого ещё более знаменитый) роман Флёр дю Маль «Безвинные в нектарнике». Сборник стихов тоже запрещённого поэта Грана Куоррэ попал к Бьен случайно — Тьяго получил посылку со старыми книгами, обнаружил два одинаковых томика любовных стихов и, толком не вчитавшись, один подарил Бьен (это Подстрочник рассудил, что юной девушке более пристало подобное чтиво). Когда Бьен осознала,
насколько
стихи любовные, было уже поздно возмущаться (да не очень-то и хотелось).
— И при чём здесь баклажаны?!
— В Челесте и Закатте растёт этчетамия — неприметный цветочек, очень чувствительный к транспортировке, даже с аксиомантией. Главная его ценность — в корешках. Этчетамию очень удобно перевозить, как бы это ни было необычно, в меладжанских баклажанах, потому что в обработанном виде она похожа на их мякоть. Контрабандисты измельчают корешки, формируют получившееся пюре, затягивают свёртки кожурой, и всё доезжает в целости и сохранности, не утратив ценных свойств. Если таможня решит проверить такой груз, сама понимаешь, ничего не сможет предъявить — с виду отличить баклажаны от этчетамии невозможно, а пробовать никто не рискнёт.
— Почему?
— Этчетамия — первейшее средство для поддержания мужской силы. Пол-ложки порошка на кружку кипятка, день настоять — и ночью спать не доведётся. И при этом — никаких опасных последствий.
— Говоришь так, будто проверял, — Бьен прищурилась.
Тьяго проказливо усмехнулся и сразу стал выглядеть моложе лет на пятнадцать.
— Однажды довелось.
Правда
, я, дурак такой, по молодости лет хватил через край…
— Нет! Я не хочу знать подробности! — Бьен демонстративно прикрыла ладонями пылающие уши.