Страница 37 из 178
», помочь старушкам перейти оживлённые улицы, снять кошку с дерева и тому подобные общественно полезные деяния. Хотя общественной благодарностью (зачастую — только ею одной) они и оплачивались, зато неуёмная кипучая энергия Грандинов находила себе применение.
Бьен в отсутствие братьев и посетителей занялась в первую очередь тем, что пришила к пострадавшей блузке собранные за уборкой пуговицы. Затем решила освежить собственную просвещённость — быстренько сбегала в квартиру за сборником сказок, вернулась в офис, устроилась в кресле у окна и открыла книгу наугад, на первой попавшейся странице. Как показывала сама жизнь,
Правда
часто вела правильным путём или хотя бы давала подсказку, как на него ступить.
Это произошло совсем недавно — а, может быть, давно…
Так начинаются многие сказки.
Однако время не стоит на месте, и если книге, которую вы держите в руках, уже отметилось много лет, значит, эта сказка случилась всё-таки давным-давно.
В далёкой и холодной стране жил могущественный колдун. Называли его Скрупул. Был он угрюм, невысок, неказист, жил в одиночестве — смолоду не женился, а из родни никого не осталось. Главным делом сложного ремесла Скрупула была охота на злобных духов — порождений Стужи, жадных, извечно голодных и стремящихся во что бы то ни стало
застудить
людей. Каждого пойманного духа колдун заточал в маленькой статуэтке, которую затем запирал в шкатулке на серебряный замок.
Однажды в город, где жил Скрупул, пришла лютая зима, и вместе с нею —
Остуда
. Даже Солнце, словно испугавшись, пряталось за тучами. Многие дома опустели совсем. Город потемнел от горя. Смех и весёлые песни стихли; остались только рыдания да скорбный шёпот. Выжившие помогали друг другу и осиротевшим детям. Скрупул не остался в стороне: приютил мальчика по имени Эрик и, вскоре обнаружив у него способности к колдовству, взял к себе в ученики.
Пролетели года. Эрик подрос, окреп, перенял ремесло и нрав своего наставника. Был юноша молчалив и нелюдим; он с самого детства винил в своём сиротстве Скрупула, считая, что колдун мог спасти всех остудившихся, но попросту поленился. И за добро юноша отплатил ему чёрной неблагодарностью: злобствуя и завидуя, Эрик в глухую осеннюю ночь выкрал у Скрупула шкатулку и ключик от неё. Спрятавшись в своём закутке, юноша дрожащими от нетерпения руками отомкнул замок.
Духи в фигурках разволновались, почуяв близкую свободу, и начали просить тонкими жалобными голосками:
— Отпусти нас, добрый мальчик! Злой колдун держит нас взаперти, заставляет нас работать, не кормит и не поит! Довольно одной трещинки, и мы сможем улететь!
И ведь они не обманывали… почти. Но Эрик, сам ступивший на путь не-
Правды
, пожалел их, взял нож и оцарапал каждую фигурку.
Освобождённые духи тут же разлетелись по миру, спеша найти новых жертв. Лишь Л’утэ, самый сильный и злобный дух, решил задержаться и посмотреть, как поступит юный колдунишка-недоучка.
А Эрик, испугавшись содеянного, побросал опустевшие фигурки обратно в шкатулку, запер её и до рассвета вернул всё на место. Однако сделанного не воротишь.
Л’утэ, подпитываясь страхом юноши, вселился в тело Эрика и попытался вытеснить его собственную душу. А Эрик ничего и не понял — почувствовал только, как болит в груди, да в глазах мутнеет, да в голове шумит… Три дня терпел, на четвёртый ослаб и слёг.
Скрупул сразу догадался, в чём причина неведомой хвори ученика. Открыл колдун шкатулку, смотрит — а в голове каждой фигурки трещинка!
Делать нечего, отвести взгляд некуда, — пришлось Эрику сознаваться в содеянном.
— Нет ничего хуже для
Правды
, чем обманутое доверие, — сказал на это Скрупул. — Дух пробрался в твоё тело, и, когда дотянется до разума, ты умрёшь. Он займёт твоё место. Но тебя ещё можно спасти. Страдания остуженной плоти можно успокоить теплом, изгнать из неё чуждого духа гораздо труднее…