Страница 30 из 178
Все занимались обычными утренними делами: матушка, напевая песенку, замешивала тесто, дед Фейвел, водрузив очки на длинный нос, с умным видом изучал «Иннакартский Час». Орест уже ушёл на работу. Рэм где-то пропадал. Где — выяснилось через несколько минут: он вихрем ворвался в квартиру, сбросил ботинки и, источая уличный холод, прискакал на кухню. Под мышкой у него торчал похрустывающий рулончик «
Правдивого
Гласа».
— Привет, мам, привет, дед! Бьен, гляди! — Рэм развернул газету на нужной странице и вручил сестре.
— А, со мной можно не здороваться? — спросила она, но Рэм оказался слишком взбудоражен, чтобы заметить подначку.
Бьен быстро пробежала глазами текст.
Загадочное происшествие в отеле «Авинэ Гриот». За один вечер: скандал в ресторане с битьём посуды, стрельба в номере третьего этажа, разбитые окна, сами собой открывающиеся и закрывающиеся двери, двое очевидцев уверяют, что видели гигантских пауков, их (очевидцев, конечно же) проверит на
Правдивость
представитель Сантуара (нетрудно догадаться, который именно)… Высказывалось предположение, что данный инцидент был попыткой ограбления (хотя доказательств тому найдено не было).
Информацию о «загадочном происшествии» выдали, на самом-то деле, скупо и односложно, а про исчезнувшую постоялицу и вовсе — ни слова. Как будто Медея и не существовала в стенах отеля.
— Странно, что портретов наших нет, — пробормотала Бьен, отложив газету. — И даже упоминания. Аксиомант же видел нас. Почему он не объявил нас в розыск?
На мгновение она предположила, что он просто недостаточно разбирается в
Правде
и решил, что они находились под личинами…
— А ему зачем трезвонить на всю округу? Он нас в лицо знает. Понадобимся, сам и найдёт, — оптимистично заявил Рэм. — Помнишь, что его коллега живёт ровненько над нами?
— Очень хотела бы забыть, — Бьен поёжилась. — Вот тебе и первый полноценный рабочий день! Может, пойти и сдаться в Сантуар, пока они сами за мной не явились? — патетично вопросила она, возведя глаза к потолку.
— Не вздумай! — переполошился младший братец. — Как я один работать буду?!
Матушка укоризненно вздохнула, но новую главу эпопеи «а я же вам говорила» решила отложить до более неблагополучных времен, вместо этого усадив ещё не завтракавшего Рэма за стол.
Бьен решила не доедать, залпом осушила чашку остывшего чаю и отправилась в офис. Книжная лавка была заперта, на двери красовалась табличка «Технический день, приходите завтра».
Веритарчесса успела проскочить до того, как на работу, громко беседуя и хихикая, явились барышни-продажницы; за ними снова топали грузчики с коробками. С верхних этажей спустились любопытные зеваки. Коридор за считанные минуты наполнился топотом и гвалтом.
Бьен устроилась за столом и постаралась предельно отрешиться от происходящего, занявшись гаданием.
Этому делу (которое опять не сходилось во что-нибудь вразумительное) помешал третий посетитель.
Им оказался маленький сухонький старичок в элегантном, безукоризненно отутюженном костюме и галстуке-бабочке, при шляпе-цилиндре и зонтике. Седые волосы почтенного ситуайена были тщательно прилизаны, воротник рубашки сиял белизной, в ботинки можно было смотреться как в зеркало.
Старичок казался ужасно знакомым.
— Доброго вам утречка, ситуайена Бьен, — чопорно проговорил он и поклонился. Хрустнуло. Выпрямился он с трудом, по-лягушачьи выпучив глаза. — Ох!.. П-прошу прощения…
— Доброе утро! Присаживайтесь, пожалуйста, — Бьен вскочила, намереваясь помочь ему добраться до кресла, но он отмахнулся и доковылял сам, присел с осторожностью. — Прошу прощения, мы знакомы? — запоздало спохватилась веритарчесса. — Вам кто-то рекомендовал обратиться к нам?
Старичок нервно поёрзал и решился:
— Похоже, вы меня не помните, ситуайена Бьен. А я вас помню, вот такусенькой, — вы с вашим батюшкой, дарует ему
Правда
покой, приезжали к моей хозяйке в гости. Меня зовут Жозеф Паттер, я личный дворецкий вашей бабушки, подарит ей
Правда
долгие годы здоровья…
— Ой, конечно, я вас помню! — воскликнула Бьен. — Вы всегда предлагали нам яблочный пирог, и я представляла себе, что у вас хранится ключ от сокровищницы, битком набитой яблочными пирогами! — старичок приосанился. — У мадам Грандин что-то случилось? — поспешно стряхнув воспоминания, осведомилась девушка. Вчерашний бабулин визит не успел изгладиться из её памяти, и вывод напрашивался неприятный.
Неужели бабушка заболела?.. Не допусти
Правда
, застудилась?
Ситуайен Паттер замялся.
— Не то чтобы случилось… И не совсем у хозяйки… Это, скорее, моя личная инициатива…
— Может быть, чаю? — сжалившись над его потугами, предложила Бьен.
— Как можно думать о чае, когда репутация моей доброй хозяйки под угрозой?! — возмутился старичок, выудил из кармана пиджака носовой платок и промокнул взопревший лоб.
— Ситуайен Паттер, говорите по сути, — велела веритарчесса, хватая чистый лист бумаги и карандаш. — Если вы будете мямлить, я ничем не смогу помочь. В первую очередь, собственной семье, — репутация мадам Грандин и моя репутация тоже! Заверяю вас, что веритарчерская этика будет соблюдена.
Старичок засопел, затем, придя к какому-то решению, махнул рукой и выпалил:
— У моей хозяйки украли письма!
— И… что же? — видя недоумение посетителя, Бьен терпеливо пояснила: — От кого эти письма, кому предназначаются, как выглядят, что в них содержится…
— Я не… не могу говорить о таком! — почти взвыл старичок.
— А придётся! — веритарчесса начала всерьёз сердиться. — Представьте, что вы у лекаря, и вам нужно рассказать
всё
, от мельчайшей царапины до чирья на самых укромных местах. Повторяю вам — если вы что-то утаите, у меня не получится найти пропажу. Кстати, мадам Грандин предупредила вас, что я чувствую, когда мне говорят не-
Правду
?
Жозеф Паттер спал с лица, но, стоило воздать ему должное, — ненадолго.
Мадам Грандин, великодушная, добрая, щедрая (список бабушкиных достоинств быстро утомил Бьен, но из вежливости она воздержалась от замечаний), некоторое время назад в одном из салонов Общества познакомилась с неким ситуайеном Труффари, пожилым аристократом из Челесты. Между ними завязалась переписка. Как пояснил багровеющий от смущения старичок — романтического рода.