Страница 24 из 178
Бьен попятилась к балконной двери. Медея запрыгнула на кровать, левой рукой схватила своего пленника за волосы, правой приставила нож к его горлу.
— Молчи, малыш, иначе мы увидим, что у тебя в глотке. Сможешь открыть, не приближаясь? — спросила она, чуть повернув голову.
Бьен догадалась, что обращаются к ней.
— Да.
— Открой.
Рэм свирепо глянул на Медею, явно сердясь из-за того, что она командует.
Бьен протянула руку и сделала движение, будто проворачивая невидимый ключ. Между ней и дверью был только воздух, что изрядно упрощало задачу. Пустое пространство сжалось, пальцы девушки на мгновение ощутили прохладную гладкую медь ключа
настоящего
.
Дверь сразу же после щелчка распахнулась. Сначала в комнату шагнул мускулистый тип с громадным пистолем в руках, следом в проёме возник невысокий и щуплый человечек в костюме как будто с чужого плеча.
— Во-от оно что, — Лауд (а это, конечно же, был он), поблёскивая залысинами, вступил в комнату и устроился в кресле. Спокойствие представителя Тортуозов объяснялось наличием сопровождения — за ним вошли ещё две вооружённые горы мускулов. — Я знал, что ты шустра, Озорница, но чтобы настолько…
— Я тоже рада видеть тебя в добром здравии, Лауд, — ласково протянула Медея.
Вопреки её словам, здравием Лауд не отличался — голос у него был простуженный, сиплый.
— И что ты хотела этим показать? — представитель Тортуозов небрежно махнул рукой.
— То, что случится с тобой в ближайшее время, если ты не оставишь меня в покое, — пообещала мадам Альфир, сбросив маску дружелюбия.
Лауд вальяжно закинул ногу на ногу, демонстрируя модные остроносые ботинки, удивительно знакомым жестом поставил локти на подлокотники кресла и соединил кончики пальцев.
Бьен насторожилась.
— Не будь так уверена в себе, Озорница, — проговорил Лауд. — И не разбрасывайся пустыми угрозами, тебе это не идёт. Тебя выследил просветитель, и он с минуты на минуту поднимется сюда. Ему нужна ты и только ты. Твои…
друзья
могут выметаться. Сейчас же.
Рэм вопрошающе посмотрел на сестру. Бьен качнула головой.
Веритарчесса сознавала риск, но чувствовала, что необходимо разобраться в происходящем.
— Нет? Очень жаль… — Лауд вздохнул. — Понимаете ли вы, что никому из вас не избежать столкновения?
— У меня есть заложник. Просветитель не допустит жертв, — холодно сказала Медея.
Её пленник сидел ни жив ни мёртв.
— Не льсти себе. В первую очередь он не допустит, чтобы по городу продолжала разгуливать алчущая хлосса.
— Кто? — вырвалось у Бьен.
— Ай-яй, Мэдди, — Лауд цокнул языком. — Столько
Правды
утаивать от друзей нехорошо. Она, мои хорошие, — самая настоящая не-
Правдивая
тварь. Расскажи им о том, что пыталась убить Конрада и заморочила колдуна, кровопийца!
— Это вышло случайно! Я всего лишь защищалась! — огрызнулась Медея. Нервничает, поняла Бьен.
Веритарчесса не знала, что и предпринять. Лауд говорил
Правду
, как и Медея, но…
— Ну, конечно же, всего лишь защищалась. Но тебе хватило соображения прихватить не что попало, а
Правдиво
подписанный чек на пятьдесят тысяч граний, который можно преспокойно обналичивать в банке. И ещё кое-что, представляющее немалый интерес для колдунов…
— Я лишь взяла свою долю, принадлежащую мне по праву! — выплюнула Медея. — Для Конрада это капля в море!
— Одна капля может переполнить чашу. Ты — не человек и, как ни старайся, никогда человеком не станешь. И даже чёрт тебе не поможет! Колдун тем более, — Лауд осклабился. — Все говорят о том, что ты ему больше не нужна. Конраду, кстати, тоже. И ты понимаешь, почему: первый мёртв, а для второго мертва ты.
—
Правдиво
ли, что Конрад — ваш муж, мадам? — не удержавшись, спросила Бьен.
Если Медея — не-
Правдивое
существо, применимы ли к ней общечеловеческие законы?
За Озорницу ответил Лауд:
— Если с не-
Правдивым
существом можно заключить брак, то да. Документов, подтверждающих это, я,
Правда
, не видел. Но не её семейный статус меня интересует. Чёрт с ними, с деньгами, колдуна можно нанять другого, ту же ведьму из Злачного Уголка, но вот эту украденную вещицу…
— Я ничего не отдам! Тебе придётся утереться. Можешь передать Конраду, — пусть считает, что это отступные. Если он оставит меня в покое, я не стану возникать на его пути.
Медея не лгала.
Почти
. И Лауд это тоже почувствовал… или же знал наверняка — потому что со смешком сказал:
— Неправильный ответ, Озорница. Вина за случившееся целиком и полностью лежит на тебе. И присвоила ты то, что оплачено кровью. Аксиомант в обмен за наводку на тебя как на не-
Правдивую
тварь готов закрыть глаза на некоторые наши делишки.
— Сначала ему придётся с нами совладать, — бравада в голосе Медеи была напускной. Уверенность хлоссы (
да что же это за существо?!
) в веритарчерах пошатнулась, и Бьен не винила её, поскольку сама отчаянно пыталась сообразить, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.
Нужно было уходить, пока Лауд предлагал. Теперь уже поздно. И всё — по её, Бьен, вине. Можно и выкрутиться, конечно, удостоверения при них, но Медея может ненароком проговориться, что веритарчесса — колдунья. А кроме того,
Правду
не обманешь — ведь сколько раз Бьен вслух и
Правдиво
произнесла то, что они должны помочь мадам Альфир…
В лихорадочных раздумьях девушка сунула руки в карманы пальто и нащупала своё удостоверение и банку с пауками.
Идея пришла мгновенно.
— Если мы отдадим вам колдовскую вещь, вы позволите нам уйти?
Мадам Альфир оглянулась так резко, что Бьен испугалась, что женщина вывернет себе шею. Лауд приподнялся, опершись о подлокотники, спокойствие с него как ветром сдуло.
— Ты колдунья, девочка?
— Я веритарчесса, — вызывающим тоном сказала Бьен. — А мы уйдем. Втроём. И вы не станете нас преследовать.
Причём ни слова не-
Правды
она не произнесла.
Одно из главных умений любого колдуна — следить за словами.
— Хорошо, я согласен, — вдруг заявил Лауд. — Но аксиоманта я останавливать не стану, мне и без того хватает проблем. Успейте убраться отсюда.