Страница 165 из 178
Мадам Салвин открыла рот, и в этот момент на крыльце появился ещё один участник «крайне секретного дела», бледный и несколько… помятый, будто только что поднялся с дивана.
— Доброго дня, мадам, — сердечно поздоровался с соседкой Густав и обратил взор на Бьен. — А я вас ищу, ситуайена Грандин. Мне позарез нужна помощь веритарчера. Могу ли я попросить вас уделить мне немного времени?
Бьен, её братья и Подстрочник, не сговариваясь, уставились на Густава. Затем Рэм и Орест одновременно повернулись к сестре.
Обратившись к Бьен по её девичьей фамилии, аксиомант произнёс
Правду
, и веритарчесса не могла это опровергнуть.
Выходит, своей женой он её не признаёт, даже при свидетелях заключения брака?
Быть может, оно и к лучшему, отстранённо подумала Бьен. Остуду они разделили и почти побороли. Знакомство с новыми родственниками отменится, матушка расстроится, но что поделать…
Ну и кавардак.
— Пройдёмте в офис, ситуайен Круадевер, — произнесла Бьен, и собственный голос показался ей чужим. — Рэм, Орест, вас ждёт матушка.
Она не знала, насколько последнее утверждение
Правдиво
, но ей было необходимо поговорить с Густавом тет-а-тет. К счастью, мадам Салвин за ними не увязалась (а если бы увязалась, подслушиванию воспрепятствовали бы фиалки). Зато в офис порывался просочиться Рэм, разрывавшийся между доверием к сестре и желанием оберегать её от Густава; первое всё-таки победило. Бьен едва успела шёпотом передать брату совет Лиса.
Сам франт До Ленца громко попрощался со всеми и зашагал прочь, весело насвистывая.
— Я опять всё порчу, — внезапно сказал Густав, закрыв за собой дверь офиса. — В вашем присутствии я разучился подбирать слова. О, чёрт!
Бьен от неожиданности споткнулась и ухватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Вам плохо? — засуетился аксиомант. Бьен не успела опомниться, как очутилась в кресле. Тёплая ладонь легла ей на лоб. — Вам следовало бы оставаться дома, вы ещё не оправились от Остуды…
— Какой же вы всё-таки…
Он внимательно посмотрел на неё, ожидая продолжения. Бьен судорожно пыталась собраться с мыслями, глядя ему в лицо.
— Вы назвали меня «ситуайена Грандин», но сказали
Правду
.
— Вы же не перестали быть дочерью своего отца, — легко и просто ответил Густав, продолжая стоять на коленях возле кресла. — И мне показалось, что вы не захотите вот так сразу оповещать нашу соседку о вашем новом статусе. А ещё можно взять двойную фамилию, и тогда любая её часть, какую ни назови, будет
Правдой
, — задумчиво добавил он, беря Бьен за руки.
Веритарчесса залилась жарким румянцем.
Вот так. Это она, глупая, сама придумала, сама себя же и принялась изводить. А по
Правде
-то…
Густав не назвал её глупой вслух, но мысленно — почти наверняка.
— Вы
Правдивы
и правы, но это ужасно раздражает, — с вызовом бросила Бьен и попыталась отстраниться, позабыв, что отстраняться некуда.
— Такова часто бывает
Правда
, — непринуждённо заметил Густав.
Несколько минут аксиомант и веритарчесса молчали. Бьен формулировала в уме вопрос, но мгновенно его забыла, когда Густав заговорил:
— Поскольку свадьба оказалась скоропалительной и почти что по принуждению, вы имеете право отменить её, мадам Круадевер. Брак заключил представитель Сантуара, которому я доверяю, в присутствии доверенных свидетелей. Никто из них — и из нас с вами — не станет распространять сплетни. Разделённую Остуду мы одолели. Поэтому… Наш союз на ниточке в ваших руках, Бьен.
Она сцепила пальцы в замок, пытаясь унять внезапную дрожь.
— Почему в моих?
— Потому что лично я воспринимаю наш брак только с положительной стороны. Мне хотелось бы, чтобы это было взаимно. Если это не так, я не хочу и не имею права вас принуждать.
Бьен сделала глубокий вдох.
— Я не хочу ничего отменять, — выпалила она. — Но… можем ли мы… пока не торопиться и сохранить наш брак в тайне?
— Соглашусь, — сказал Густав и накрыл ладонью её сцепленные руки. — Только представьте, что в вашем доме появился новый сосед, а всего через три недели он оказался женат на соседке. Что бы вы подумали?
— Что они были знакомы ранее.
— Или даже были любовниками. Или же брак скоропалительный по случаю… кхм… скорого прибавления. В любом случае, благодатная почва для сплетен и домыслов. Сколько ни тверди чистую незамутнённую
Правду
, всегда найдётся тот, кто в неё не поверит.
— Вы так пространно мне всё объясняете, — проворчала Бьен. — Я глупая, да?
— Ничуть. У вас другой жизненный опыт. Но философские беседы подождут.
Близость мужа её — к чему себя обманывать? — волновала, путала мысли. Однако Густав был прав: нужно было серьёзно поговорить обо всём, что произошло за полдня.
— Франт До Ленца рассказал мне о том, почему я вдруг побелела. Боюсь, я не совсем поняла, что он имел в виду…
— Вы прикоснулись к Времени.
— Да. Хотя всё ещё не понимаю,
что
именно я сделала.
— А что вы сделали перед тем, как Обесцветились?
— Колдовала. Провалила сквозь пол четырёх человек…
— Как тогда, в отеле? — догадался Густав. — Наверное, вы снова пересекли пределы возможностей в искажении
Правды
.
— Но тогда-то я не Обесцветилась! И почему ко мне после свадьбы вернулся первоначальный вид, если это колдовство Обесцвечивает?
— Не знаю, —
Правдиво
ответил Густав. — В настоящее время нам остаётся только строить догадки.
— А ещё Лис сказал, что и Дессин Атриче тоже пытался прикоснуться к Времени, но у него не получилось. Что это вообще значит?
Густав отодвинулся, и Бьен вскочила, с готовностью уступая ему кресло. Сама же заняла привычное место за столом и сразу почувствовала себя более собранной.
— Вы уже знаете, что Лис очень древний. Я и сам не всегда его понимаю. То, что он называет «прикоснуться к Времени» — некое особое колдовство, которое применялось в глубокой древности. Более внятного объяснения у меня нет.
Правда
.
— Лис сказал мне почти то же самое. А невнятное объяснение у вас найдётся?
Густав на короткий миг улыбнулся.
— Почему-то мне кажется, что вы сможете лучше всё объяснить. В конце концов, это
вы
, мадам Круадевер, сумели прикоснуться к Времени. Что вы почувствовали?
— Жуткую Остуду. Будто вот-вот растаю, как мороженое.