Страница 163 из 178
Бьен устыдилась — ведь она была причиной Остуды своего мужа и сама должна была о нём позаботиться, — но через несколько минут ей стало не до Густава и мук совести: мадам Катрина, едва закрыв за собой дверь квартиры, немедленно насела на дочь, справедливо потребовав отчёта о случившемся. Бьен вяло отбивалась, пытаясь объяснить, что Ореста и Рэма похитили и ей пришлось ввязываться в спасательную операцию.
Новость о том, что преступницей оказалась Мелисса Ажитэ, а её мать, возможно, сообщница всей немалой преступной шайки, осталась почти не замеченной.
— Что ж. Теперь ты — замужняя дама, — заключила мадам Катрина. — Надеюсь, твой муж проявит сознательность и не допустит, чтобы ты снова оказалась в подобном положении. Великая
Правда
! — вдруг вскричала она. — Ты вышла замуж!
— А я вот нисколько не удивлена, — весело объявила Медея.
— Я не о том! Сегодня у нас гости!
— Что за шум? — наконец-то высунулся дед Фейвел.
— Моя дочь нежданно-негаданно вышла замуж, дядюшка, — гордо сообщила ему мадам Катрина. — И сегодня к нам на чаепитие придут родители её мужа. Надеюсь, Орест и Рэм вернутся вовремя, — по её лицу пробежала тень беспокойства.
Дед Фейвел отреагировал на новость недоверчивым хмыканьем и скрылся в гостиной, втянувшись в неё, как улитка в раковину.
— Ситуайена Эскро, присоединитесь к нам? — спросила матушка у Медеи, заполняя неловкую паузу.
— Благодарю за приглашение, мадам, но сегодня я уезжаю. Меня тоже ждёт муж… почти муж. Мы помирились. Благодаря Бьен.
— Но хотя бы сейчас чаю с нами попьёте?
— С удовольствием, мадам.
После горячего чая с печеньем Медея занялась сборами, отказавшись от чьей-либо помощи.
— У вас и без меня сегодня хлопот хватает. Не беспокойся, девочка, — сказала она Бьен.
Мадам Катрина тоже отмахнулась от дочери, велев ей отдохнуть («ты колдовала, и не спорь!»). Бьен, оставшись как будто бы не у дел, подавила искушение подняться на этаж выше и вместо этого спустилась в веритарчерство, чтобы оценить обстановку.
Беспорядок, учинённый самой же Бьен, остался почти не тронутым. Мелиссу просветители сумели отцепить от кресла, оставив обивку в целости и сохранности.
Веритарчессу удивило, что они ничего не взяли в качестве улик. Зато на столе стоял… целый и невредимый горшочек с фиалками, а рядом с ним — футляр с инструментами для аксиомантии. Нетрудно было догадаться, кто всё это оставил.
Бьен вернула на место фигурку но’дьюл, глянула в окно, — шарэтта Круадеверов во дворе уже не было, — погладила нежные лепестки фиалок, затем принялась за неторопливую уборку: протёрла подоконник, подмела, навела порядок в столе и сейфе, куда спрятала футляр с инструментами.
Примерно через полчаса Медею забрал Конрад. Он же привёз с собой Лиса, который выложил на стол крышку с нетерпеливо вибрирующей Лу, сообщил Бьен, что вызвал на улицу Этрангле жандармов и Сантуар и проследил, чтобы всех — Дессина, Леларрона, ведьм и всех их приспешников (всего девять человек) — упаковали как следует.
Пока франт До Ленца говорил, Бьен переселила Лу обратно в книгу. Вопреки предположениям веритарчессы, от этого применения колдовства хуже ей не стало, Остуда не возвращалась.
— Но я веду себя не очень-то вежливо. Первым делом следовало поздравить вас, молодая фрау Круадевер, — с лукавой улыбкой сказал Лис, развалившись в кресле. Бьен пробормотала благодарность. — Способ исцеления сработал, хотя и не совсем так, как я ожидал.
— Вы не были уверены, что заключение брака поможет?
— Я не был уверен, что
Правда
примет ваш союз. Однако всё сложилось как нельзя лучше. Твой облик снова твой,
Правдивый
и полнокровный.
— Не совсем, — Бьен коснулась волос.
— Это уже мелочи в сравнении с тем, что с тобою было пару часов назад. Могу ли я попросить тебя утолить моё любопытство о том, что происходило во время… м-м… обряда?
Бьен пересказала свадьбу и спросила:
— Скажите, франт До Ленца, а Сантуар что-нибудь о вас знает?
Лис оценил метко подобранный вопрос.
— Да, знает. Только просветители не могут сопоставить знание с настоящей
Правдой
. У них это с давних пор вошло в привычку, — хмыкнув, добавил он.
— Вы говорили, что вы очень стар.
— И это
Правда
. Просветители прошлого знали меня. Я некогда даже помогал им, причём под этим самым именем.
— Вы и
Вправду
родственник ситуайену Круа… Густаву?
— Очень далёкий. Он — прямой потомок моей сестры, — Лис принялся подсчитывать на пальцах, беззвучно шевеля губами, но довольно скоро сдался. Пальцев на руках всё-таки десять, как ни крути. — Больше сотни поколений точно… Наверное, после стольких лет разницы уже трудно называться родственниками.
Бьен честно попыталась уложить в голове то, что существу, которое сидит в кресле Рэма, больше тысячелетия — минимум. Лис говорил о своём возрасте
Правдиво
, но разум такую
Правду
воспринимал со скрипом.
— Вы не человек.
— Не в том смысле, в котором ты это понимаешь, юная фрау, — Лис ненадолго умолк, прикрыв глаза. — Люди перестали быть долгожителями, какими они были когда-то. Из всего моего поколения я один до сих пор топчу землю в том виде, в каковом ты меня видишь, остальные… остальные должны были переродиться, и не единожды. Мне часто доводилось наблюдать, как глубокие старики жаловались на усталость от жизни. Поверь, это не-
Правда
. Чем дольше живёшь, тем больше хочется жить.
На несколько минут в кабинете повисло неловкое молчание. Бьен, сознавая, что затронула глубоко скрытую и болезненную тему, взяла Лу, чтобы занять руки. Обложка книги была прохладной на ощупь.
Лис встрепенулся в кресле, словно очнувшись от дремоты, и ущипнул себя за переносицу.
— Прости старика за брюзжание. Твоя Обесцвеченность и чертёжник напомнили мне о прошлом.
— Как это?
Взгляд Лиса стал пронзительным.
— Прежде поклянись, фрау, что как можно дольше и прочнее сохранишь эту
Правду
в тайне. Иначе нельзя. Я не имею права открывать такие знания всему миру. Чтобы не сковывать тебя, скажу так: ты можешь обсудить то, что узнаешь, с Густавом или ещё с кем-нибудь, кто является частью этой тайны или же догадывается о ней. Отважишься дать мне таковое
Правдивое
обещание?
Бьен задумалась, так ли уж ей хочется заглянуть в прошлое. С одной стороны, народная мудрость «Многие знания — многие печали», с другой — знание настоящей