Страница 160 из 178
Мир вдруг потемнел, сжался до размеров игольного ушка и опрокинулся; женщины одновременно вскрикнули. В следующий миг Бьен, жадно хватая ртом воздух, осознала, что Густав снова держит её на руках.
— Лишней минуты нет, — отрывисто сказал он и зашагал по ступенькам.
В дверях они столкнулись с немолодым сухопарым ситуайеном в тёмно-серой форме.
Просветитель уставился на них во все глаза, и Бьен его понимала: со стороны их процессия смотрелась странно.
Два заметно потрепанных кудрявых юнца, эффектная брюнетка в красном, две зрелые дамы — одна модная, другая заметно более простая и запыхавшаяся, за ними светловолосый неприметный ситуайен в очках. Густав держит на руках свёрток из собственного пальто, из свёртка выглядывает седая голова.
— Что тут…
— Нет времени. Ситуайен Леммар, нужно срочно организовать заключение брачного союза, — скороговоркой выпалил Густав.
Заяви он, что ему нужно достать Луну с неба, эффект и то был бы не такой потрясающий.
Ситуайен Леммар перевёл взгляд на Бьен.
— Вы уверены, Круадевер? Мне кажется, здесь необходим несколько иной обряд…
— Уверен. Поспешим же. Свидетели, как видите, у нас есть.
Свидетелей принесения брачной клятвы должно быть не мало и не много — ровно столько, сколько человек вмещаются в один не слишком просторный кабинет, и при этом у письменного стола должно оставаться свободное пространство для жениха и невесты. В числе свидетелей должны быть как родственники, так и просто знакомые, а ещё лучше — незнакомые Правидцы; один такой, профессиональный свидетель от Сантуара, неуверенно переминался в углу чуть в стороне от остальных — многого он насмотрелся, но такого ещё не видывал.
Других свадеб сегодня, по удачному совпадению, не отмечали.
Ситуайен Леммар занял место за столом. Густав усадил Бьен на стул и опустился на соседний. Свидетели сгрудились позади них, возбуждённо перешёптываясь; все разом смолкли, когда ситуайен Леммар прочистил горло и открыл книгу, лежащую на столешнице.
— Прежде чем мы начнём, не могли бы вы, ситуайена…? — он повёл ладонью у лица.
Правильно. Хотя некоторые невесты на свадьбу надевают вуаль, при заключении брака по
Правде
по возможности стоит избегать не-
Правдивости
, даже в мелочах.
— Извините, — промямлила веритарчесса, поднимая руки, но Густав её опередил и передал маску мадам Круадевер.
Только открыв лицо, Бьен осознала, как маска ей надоела. Маленькая не-
Правдивость
даже при Остуде способна ужасно раздражать. И почему только Лис решил, что маска поможет?..
А вдруг он и насчёт клятвы ошибается?
— Мы все собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать брачный союз… — торжественно начал ситуайен Леммар, переводя взгляд с Бьен на Густава и обратно.
— Бьенэмы Грандин и Густава Круадевера, — пришёл ему на помощь Густав.
Старший просветитель кивнул, взял перо и лист бумаги — будущее свидетельство о браке.
— Если кому-либо из присутствующих известна
Правдивая
причина, по которой этот союз невозможен, прошу объявить её сейчас.
Все, естественно, молчали.
Выждав с полминуты, ситуайен Леммар склонился над столом и принялся писать.
Бьен слушала, как поскрипывает перо, выводя имена и даты рождения, и думала о том, как же это скучно — сидеть в молчании и ждать бумаг.
Но гораздо скучнее оказалось то, что последовало далее: пространные объяснения, что вообще значит вступление в брак, что решение о нём должно быть взвешенным и обоюдным, и так далее, и тому подобное.
Правда
, Густав быстро вмешался и намекнул, что времени нет. Ситуайен Леммар, честь ему за это и хвала, отнёсся к ситуации с пониманием и сократил наставнические речи.
— Дама первая, — он развернул и придвинул к девушке книгу, указав на нужный абзац.
Теперь предстояло сделать самое трудное: прочесть нужные слова так, чтобы сказать их — и притом сказать
Правду
.
Бьен Грандин ещё ни разу не доводилось бывать свидетельницей на свадьбе, но она знала, что вступающим в брак порой приходится произносить текст клятвы вслух несколько раз, чтобы прозвучала
Правда
.
Густав взял руки Бьен в свои.
— Я — Бьенэма Грандин, — заговорила она, поглядывая то на него, то в книгу. — Я знаю тебя и говорю с тобою, Густав Круадевер. Слушай то, что я говорю, прими к сердцу и запомни навек. Клянусь быть рядом с тобой в горе и радости, в болезни и здравии. Клянусь делить с тобою боль и счастье, горечь и сладость, голод и сытость, бедность и богатство, день и ночь. Отныне в настоящем ты — мой, я — твоя, мы — две половины целого. Эти слова мои —
Правда
, отныне и впредь.
Ситуайен Леммар кивнул.
Ответ прозвучал незамедлительно:
— Я — Густав Круадевер. Я знаю тебя и говорю с тобою, Бьенэма Грандин. Слушай то, что я говорю, прими к сердцу и запомни навек. Клянусь быть рядом с тобой в горе и радости, в болезни и здравии. Клянусь делить с тобою боль и счастье, горечь и сладость, голод и сытость, бедность и богатство, день и ночь. Отныне в настоящем ты — моя, я — твой, мы — две половины целого. Эти слова мои —
Правда
, отныне и впредь.
Густав тоже сказал
Правду
с первого раза. И с каждым его словом Бьен становилось легче дышать — как будто в груди слабел туго затянутый узел.
Всё-таки Лис оказался прав.
— Кольца у вас есть? — спросил ситуайен Леммар.
Обмен кольцами считался старомодным обычаем, но многие соблюдали его как традицию.
— Одно, — Густав стянул с пальца серебряную печатку-фиалку.
Бьен едва не рассмеялась.
Её мир с утра перевернулся, притом не единожды.
Пока ситуайен Леммар что-то бормотал, Густав применил аксиомантию, подгоняя перстень по руке Бьен, на сей раз на безымянном пальце. На миг веритарчессе почудилось, что серебро горячее, почти обжигающее.
— Напишите свои имена, здесь и здесь, — сказал ситуайен Леммар, придвигая к ним свидетельство в двух экземплярах. На каждом листе чуть заметно мерцала серебристая фиалка.
Бьен взяла перо и неприятно удивилась тому, что не получается держать его твёрдо. Густав потянулся взять её за руку.
— Нет, не помогай ей, — остановил его ситуайен Леммар. — Она должна поставить подпись сама, по
Правде
.