Страница 159 из 178
— Мне кажется, что я вот-вот рассыплюсь на песчинки, — дрожащим шёпотом призналась Бьен. — И я не знаю, хватит ли моего доверия к вам, чтобы… — она смешалась и умолкла.
— У нас есть немного времени, чтобы разобраться с этой проблемой. Полагаю, дело в том, что вам рассказала ситуайена Ажитэ?
— Не только.
— Что ж… Это моя вина, что всё так обернулось, — Густав вздохнул. — Чёрт. Я впервые не знаю, как правильно выразиться.
— Что вы хотите сказать?
— То, что у меня нет близких отношений ни с ситуайеной дю Патри, ни с ситуайеной Ажитэ. Ни в духовном смысле, ни в плотском. — Густав сказал
Правду
. — Звучит отвратительно, — добавил он, морщась. — Я не вступал в сговор с Дессином Атриче или с кем-либо из его шайки и не говорил о вас никому в Сантуаре. Я никогда ранее не был помолвлен, не был женат, у меня пока что нет детей, в последнее время у меня не было близких отношений ни с одной женщиной, кроме вас… Ох. Как по мне, звучит ещё хуже.
— Но всё это
Правда
.
И это действительно было так.
Бьен по этому поводу ничего не испытала — ни удивления, ни облегчения, ни тревоги; ею завладела как бы отстранённость.
—
Правда
, которая меня, в свете событий, не красит, — заметил Круадевер.
Бьен почувствовала, как её слегка потянуло вправо — шарэтт вошёл в поворот.
— Кажется, у нас есть возможность… как это сказать?.. начать всё сначала, — сказала она.
В другое время она бы залилась краской, но сейчас не чувствовала ничего, кроме холода. Тепло в салоне шарэтта и тепло, исходящее от Густава, зыбко колыхались где-то на границе осязания.
— Притом почти буквально, с моей стороны. Ведь вы сейчас выглядите иначе. У вас даже глаза посветлели.
— Даже глаза?.. — повторила Бьен, вспомнив, что Рэм что-то лепетал про её волосы. — Что со мной?
Мадам Круадевер достала из сумочки маленькое зеркальце и протянула девушке. Бьен взяла его дрожащей от слабости рукой.
Веритарчессе понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что бледный призрак в отражении и есть она сама. Полностью седые волосы, белая кожа, бескровные губы, выцветшие почти до желтизны глаза…
Бьен поспешила вернуть зеркало владелице, боясь его уронить.
— Я теперь навсегда останусь такой?
Не то чтобы перспектива столь кардинальной перемены во внешности пугала Бьен. Или же у неё просто не хватало сил на испуг (и вообще какие-то эмоции).
— Я хотел бы сказать «нет», но это будет не-
Правда
. Поэтому… я не знаю.
— И вы всё ещё хотите на мне жениться? — угрюмо съязвила Бьен.
Густав усмехнулся уголком рта, чуть наклонился и прошептал ей в ухо:
— Я буду любить тебя и седую.
Этими словами ему наконец удалось бросить её в жар.
Смущение мало помогло против Остуды: уже через минуту Бьен снова погрузилась в холодное неестественное спокойствие.
«На свадьбу невесты обыкновенно наряжаются в белые платья, а я буду бела сама по себе», — подумала она, глядя на свою руку, словно вырезанную из мутного льда.
Ни нарядов, ни цветов, ни празднования, ни даже ухаживаний толком перед этим событием… но теперь всё это казалось пустым и ненужным. Что будет с ней, Бьен, потом? А если и брачная клятва не поможет?..
Бьен попыталась подумать о других, более оптимистичных вещах. Получилось не очень.
Бабушка будет в ярости. Или нет. Скорее да, чем нет. Упустить такой великолепный повод собрать у себя Общество и продвинуть в него внучку-наследницу! А помолвка и свадьба относятся как раз именно к таким, привлекающим внимание Общества событиям.
Придётся мадам Одиллии Грандин дожидаться появления правнука.
Подумав о своих гипотетических потомках, которые будут носить фамилию Круадевер, Бьен проглотила нервный смешок.
Леброн завёл шарэтт во двор Сантуара, почти к самому крыльцу Просветительского корпуса. Густав выбрался наружу и помог выйти Бьен, по-прежнему закутанной в его пальто. Веритарчесса вздрогнула и втянула голову в плечи, когда солнечный свет коснулся её лица, — вместо весеннего тепла её снова пробрал озноб.
— Подождём чуть-чуть, — сказал Густав. — Дождёмся мадам Грандин. Леброн, зайди внутрь и попроси выйти к нам ситуайена Леммара. Скажи, что дело очень срочное, буквально вопрос жизни и смерти.
Леброн кивнул и скрылся в здании.
Тьяго подъехал через несколько минут, однако остановился у ворот. Едва его шарэтт замер, из него опрометью выскочила взбудораженная мадам Катрина Грандин. Её пальто было застегнуто не на те пуговицы, шляпа сбилась набок.
— Что происходит, Бьен? — воскликнула мадам Катрина и бросилась к дочери, схватила её за руки и тут же отпустила. — Великая
Правда
! Бьен, что с тобой?! Рэм! Орест! Да что со всеми вами случилось?!
— Прошу прощения, мадам Грандин, но на объяснения нет времени, — вежливым до оскомины тоном сказал Густав. — Ситуайен Рузэ сообщил вам, зачем мы все здесь собрались?
Мадам Грандин смерила его пронзительным взглядом.
— Он сказал только, что вы отправляетесь в Сантуар, — она кивнула на здание и угрожающе наставила на Густава указательный палец. — Так вот, ситуайен Круадевер, если вы намереваетесь отдать мою дочь просветителям…
— Я намереваюсь на ней жениться, мадам, прямо сейчас. Извините, что перебил.
Матушка моргнула раз, другой.
— Вы шутите?
— Какие уж тут шутки, мадам. Сейчас только
Правдивая
клятва может спасти ситуайену Грандин.
— Что с ней?! — потребовала мадам Катрина.
— Остуда, — ответила уже сама Бьен.
Мадам Круадевер выразительно кашлянула.
— Позвольте представить, мадам Грандин, — мадам Жанна Круадевер, моя мать, — снова заговорил Густав. — Матушка — мадам Катрина Грандин…
— Очень приятно! Пусть наше знакомство состоялось только что, но мы вот-вот породнимся, поэтому некоторые условности излишни, — прощебетала мадам Круадевер, подхватила растерянную мадам Катрину под локоть и ловко втянула в непринуждённую (хотя и несколько одностороннюю) беседу. Бьен уловила что-то вроде «…не волнуйтесь, Густав позаботится о том, чтобы с Бьен всё было в порядке».
— Что теперь? — прошептала веритарчесса.
Густав посмотрел на часы.
— Ещё минуту подождём Леброна и ситуайена Леммара. Не хотелось бы врываться туда всей оравой и…