Страница 141 из 178
Получив подтверждение тому, что Бьен не даст поблажек Густаву Круадеверу, Рэм подобрел. Настроение ему отравляло только то обстоятельство, что приходится сидеть и ждать аксиоманта, чтобы предпринимать дальнейшие действия.
— Надеюсь, дальше мы будем работать над этим делом все вместе, — с ударением на последних словах сказал Рэм, исподлобья поглядывая на сестру.
— Представь себе, я тоже на это надеюсь, — ответила Бьен, запирая офис.
На том Рэм окончательно успокоился.
Едва веритарчеры вернулись в квартиру (как-никак, даже у Искателей
Правды
должен быть выходной день), мадам Катрина нашла всем занятие по хозяйству. Рэма отослали за кое-какими покупками; Бьен, перехватив его уже на пороге, попросила по возможности раздобыть свежую «Шапо Клячку». Сама Бьен вместе с матерью занялась готовкой. Чуть позднее на кухне объявился Орест, щеголяющий зеленоватой бледностью и красными припухшими глазами; мадам Катрина заставила его выпить стакан молока и съесть несколько блинчиков, после чего страдалец уполз обратно к себе. Дед Фейвел дремал в кресле-качалке.
Медея, провалявшись почти до одиннадцати, встала и присоединилась к дамам семейства Грандин; по её собственному признанию, она очень мало в своей жизни занималась готовкой, но охотно взялась помогать с чисткой овощей (а ножом она орудовала мастерски).
Рэм принёс с покупками газету, и её пришлось контрабандно пронести в комнату (чтобы дед Фейвел не засёк). После обеда веритарчеры и увязавшаяся с ними Медея спустились в офис и ознакомились, чем же пополнилась светская хроника за неполные сутки.
Статья о бал-маскараде нашлась в дальнем углу газетного листа — короткая, будто сочинённая второпях (наверняка так и было). И вышла она из-под пера Липко Мёда.
«Минувшим вечером в отеле „Авинэ Гриот” состоялось необычное мероприятие по специальным приглашениям. Впечатления свежи, а никаких подробностей не раскрыть… Однако же утаивать его невозможно! Гости скрывались под масками, и многие — весьма успешно. На ближайшие дни Общество получило обильную пищу для обсуждений.
О, маска — выдающийся аксессуар! Многим не помешало бы носить её и в повседневной жизни. Впрочем, сколько ни прячь лицо, а личность не скроешь. Безжалостная
Правда
всегда выходит наружу, — и вышла: некоторые маски были сброшены раньше времени и притом с помощью аксиомантии, и был вовлечён в это аксиомант, знакомый Обществу. Произошло немыслимое — то, о чём опасно писать на бумаге, но о чём в ближайшие дни заговорят все вокруг. О, вы заинтригованы? Наберитесь терпения и вскоре всё узнаете. Сантуар не посмеет хранить молчание».
Вслух заметку зачитывал Рэм, и, слушая его, Бьен поймала себя на ощущении, что в стиле Липко Мёда ей что-то кажется смутно знакомым…
— Ничего определённого, кроме намёка на ситуайена Круадевера. Зато у кое-кого с языка так и капает желчь, — заметила Медея.
— У кого? — не понял Рэм.
— У этого бумагомарателя. Или бумагомарательницы. Мне кажется, что это женщина.
Бьен была склонна с этим согласиться.
— Мужчина или женщина, Липко Мёд присутствовал на балу, — сказала она. — На чертовщину только намёк. О нас же — ни слова.
— А смысл? Даже от моей фамилии никакого проку, — Медея передёрнула плечами. — Хотя Конрад не последний человек и в Обществе. Кстати говоря, моего «возвращения» к нему мой муженёк не скрывал и заранее отменил награды за мою поимку. Бедолага Лауд — он излучал всю скорбь мира по упущенным возможностям! А как кривились торгаши при виде меня и Конрада вдвоём — они-то уже надеялись подсунуть ему своих дочек. Не в Общество, так хоть в Круги просочиться. А вы и ни там, и ни тут, не в обиду вам будь сказано…
— Наша бабушка по отцу вхожа в Общество. Нашу фамилию могут использовать, чтобы задеть её, — протянула Бьен.
— Но не использовали. Значит, Липко Мёд не знает, кто ты такая, — рассудила Медея. — Хочу заметить, ловко вы придумали с этим… Лисом. Если что, ты
Правдиво
можешь указать, что у тебя одолжили лицо в качестве маски. И обозначать, что ты тоже присутствовала на балу, не обязательно.
— Всё равно — даже
Правдивое
, такое указание вызовет у Сантуара ворох вопросов. Кто такой Лис? Известно ли мне, что он колдун? Почему я дала ему разрешение одолжить моё лицо?..
— Тише-тише. Остановись, дорогуша. Пока что все эти вопросы задаёшь себе ты сама. А ведь даже у стен бывают уши.
— У этих стен уши заложены, — сказала Бьен, вспомнив разговор Мелиссы и Дессина.
— Ты об этом позаботилась? — восхитился Рэм.
— Не я. Ситуайен Круадевер.
Выражение лица у Рэма сделалось презабавным: он оценил по достоинству возможность не бояться подслушивания, но неприязнь к Густаву была сильна.
Уважение к профессиональным качествам аксиоманта победило.
— Что ж, нужно будет при встрече его поблагодарить, — неохотно признал Грандин-младший.
За хлопотами воскресный день пролетел почти незаметно.
Часы невозмутимо (как и всегда) отсчитали приближение, а затем и наступление вечера. Бьен невольно начала беспокоиться — Густав куда-то пропал: обещал заглянуть к чаепитию, но почему-то так и не объявился и даже не обозначил причину своего отсутствия, хотя бы через Понтика.
Мадам Катрина немного растерялась. Рэм недоумевающе хмурился над чашкой чая. Бьен могла только пожимать плечами в ответ на невысказанные вопросы.
Можно не сомневаться: чай и пирог даром не пропали.
Бьен успокаивала себя тем, что Густав набирается сил или подцепил ниточку и занялся поисками сбежавшего Дессина. Она старалась не думать о том, что чертёжник прячется в доме её подруги, но мысли, как заколдованные, ходили по кругу.
Густав обещал отправить к Мелиссе проверку из Сантуара, и, если колдун
Вправду
там, только
Правде
и известно, что может случиться…
Знала ли обо всём мадам Марта? А Гудвин?
Бьен подозревала, что они знали.
Какое жуткое понимание — когда вроде бы хорошо знакомые с детства люди на поверку оказываются совершенно другими, далёкими и чуждыми. И как будто вместе с доверием к ним разрушается одна из основ мира. Однако же, кто Бьен такая, чтобы оказываться в курсе всех дел семейства Ажитэ?.. Существуют вещи, которые не доверишь даже самой крепкой и давней дружбе. Ведь и сама Бьен, получается, недостаточно доверяла подруге, пусть даже из желания уберечь от неприятностей. А как всё обернулось бы, если бы Бьен оказалась на стороне Ажитэ, можно только бессмысленно гадать…