Страница 140 из 178
Бьен взяла плотно сложенную бумагу, запечатанную серебристой фиалкой. «Ситуайене Бьенэме Грандин» — было выведено над Печатью
Правды
чётким уверенным почерком.
Печать послушно рассыпалась на частички от прикосновения Бьен.
Девушка развернула записку.
Внутри всё тем же чётким почерком было выведено всего несколько идеально ровных строчек:
Ситуайена Грандин,
В планы пришлось внести вынужденные поправки. Подробнее расскажу при встрече. Сердечно прошу Вас сегодня не искажать
Правду
и не покидать пределов дома даже ради прогулки. Если Вы готовы довериться мне, пожалуйста, дайте
Правдивое
обещание.
Г. Круадевер.
Рэм попытался сунуть нос в содержание записки, но Бьен быстро прикрыла её рукой.
— Что? Любовное письмецо от ухажёра, да? — братец по-дурацки хихикнул.
— Ситуайен Круадевер пишет, что заглянет по поводу нашего дела, —
Правдиво
ответила Бьен.
— В какое время? — заинтересовалась мадам Катрина.
Время в записке не было указано, но Бьен отлично помнила утренний разговор с Густавом.
— Около пяти.
— Как раз к чаю. А что у нас есть к чаю? Надо бы испечь пирог…
— Матушка, он по делу, а не чаи распивать, — многозначительным тоном протянул Рэм.
— Чаепитие ещё ни одному делу не повредило, — отрезала матушка.
После завтрака Бьен, прихватив сгорающего от любопытства Рэма, спустилась в офис. И первое, что она заметила, — Печати
Правды
мерцали, предупредительно обновлённые, как и было обещано.
А первое, что интересовало Рэма — где провела ночь его сестра.
— Не отпирайся и не увиливай, тебя до самого утра не было дома! — заявил он сразу после того, как плотно закрыл за собой дверь кабинета.
— Ты проверял, что ли?! — возмутилась Бьен.
— А хоть бы и так! — Рэм воинственно приосанился. — Ты, значит, в самом центре событий, а я дома сиди? Не дорос, да? Я тоже веритарчер, смею напомнить!
По крайней мере, он не затрагивал тему девичьей чести сестры.
— Хвала
Правде
, что тебя там не было, — сказала Бьен, подумав о Мелиссе, — она-то живо бы узнала Рэма, под маской или без маски. И как тогда развернулись бы события — предугадать невозможно…
— Там — это где? В отеле?
— Именно так. Не увиливай! — вернула братишке шпильку Бьен. — Там творилась жуткая чертовщина. Та, что мы наблюдали по соседству, ей в подмётки не годится.
— Туда притащили украденный станок?
— Хуже. Туда притащился чертёжник собственной персоной.
Веритарчесса полила фиалки, устроилась за столом и кратко пересказала всё, что произошло на чёртовом балу — и чуть-чуть после (не вдаваясь в пикантные подробности, потому что без них жизнь Рэма была намного спокойнее и сохраннее).
— Если ты так уверена, что это была Мелисса и что она сообщница колдуна, почему мы до сих пор здесь сидим?! — праведно возмутился Рэм, когда Бьен договорила. — Её надо арестовать! Она же сбежит из города!
— Не сбежит, — уверенно сказала Бьен.
— Но почему…
— Слишком многое держит её здесь. А Густав хочет поймать их всех сразу и за руку, чтобы никто не смог отвертеться.
— Ты опять называешь его по имени! И… — Рэм уставился на руки сестры. На серебряный перстень на её пальце. — И… он… а ты…?
Весьма содержательное высказывание.
— Что?
— Это то же, он не соврал, когда сказал, что хочет жениться на тебе? — в голосе Рэма прозвенел священный ужас. — А ты, получается… приняла его предложение?
— Предложения как такового не было, — сочла нужным уточнить Бьен. — Он просто… сказал
Правду
.
— Он тебя принудил?!
— Чёрта с два он бы меня принудил! — возмутилась Бьен. — За кого ты меня принимаешь?!
Рэм вдруг как-то весь подобрался, посерьёзнел, очень внимательно посмотрел на неё и тяжело вздохнул.
— По-моему, ты влюбилась.
Правда
?
Бьен не смогла бы дать точный в
Правдивости
ответ на этот вопрос.
— Возможно. Я не уверена, что это чувство можно назвать влюблённостью.
— Здравый смысл при тебе, это радует, — пробормотал Рэм.
— Густав… Круадевер тебе не нравится, — констатировала веритарчесса, добавив к имени фамилию ради спокойствия брата.
— Он и не должен мне нравиться, — с вызовом бросил Грандин-младший. — Но с тобой он с самого начала поступил отвратительно, согласись.
— У него были на то причины.
— Так. Кажется, со здравым смыслом я поторопился. Ты уже оправдываешь Круадевера.
— И только поэтому ты на него взъелся?
— Не только, — Рэм напыжился. — Он такой самодовольный, всё знает, всё умеет, но при этом припожаловал за помощью к простым веритарчерам. Да-да, у него есть на то
Правдивые
причины. А потом он примется тебя шантажировать или ещё чего похуже. Не нравится мне вот это всё.
Бьен подумала, что её брат превратился в голос потаённых тёмных глубин её разума — тех самых, которые время от времени нашёптывали ей об исходящей от аксиоманта опасности.
— Не волнуйся, Рэм, — тихо сказала она. — Я смогу о себе позаботиться. И однажды я всё-таки выйду замуж — почему бы не за аксиоманта? Уж он-то не заставит меня сидеть дома и заниматься хозяйством.
— Кандидатура Тьяго на роль твоего мужа мне уже нравится больше. Но он ухаживает за матушкой, теперь-то я понимаю.
— Однажды и ты женишься, — сказала Бьен.
— На ком?! — Рэма так поразила внезапная перемена темы, что он даже закашлялся.
И, судя по его реакции, подобная мысль ни разу не приходила в его голову.
— Разве у тебя нет девушки на примете?
— Ну, знаешь ли… Так быстро дела не делаются! А твой просветитель сам виноват! — невпопад ответил Рэм.
— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — с подозрением уточнила Бьен.
— Помнишь, что мадам Салвин говорила, что видела, как он обжимался с той девицей?
— Почти наверняка это была Коринна дю Патри. Помню, конечно. И что?
— Вот это мне и не нравится! — выпалил Рэм. — Он чересчур много себе позволяет. С ней обжимался, тебя скомпрометировал… А сколько мы о нём не знаем? Где гарантии, что он, женившись на тебе, станет осмотрительнее? Ещё впутается в скандальную историю и тебя втянет! Или продолжит любезничать с посторонними девицами!
Бьен отогнала непрошеное воспоминание о том, как Густав танцевал с Коринной, и заявила:
— Если он и
Вправду
когда-нибудь на мне женится, ему придётся пересмотреть эти его привычки.