Страница 120 из 178
В эту минуту тренькнул третий звонок, и зал пришёл в движение: пары поспешили к центру, остальные гости (их осталось совсем немного) расступились, давая им пространство. Что бы Мелисса ни намеревалась сделать, ей пришлось вернуться к своему партнёру. Дессин галантно повёл её сразу за Альфирами; она на ходу то и дело оглядывалась на Лиса.
Конрад, как распорядитель и организатор, поднялся на возвышение к музыкантам, оттуда громко поприветствовал гостей, огласил краткую программу мероприятия (если совсем кратко, получалось что-то вроде танцы-ужин-танцы) и пожелал всем приятного времяпровождения. Затем он спустился, предложил руку Медее, и пары выстроились для первого танца-шествия. Грянула торжественная мелодия.
Танцевать на балу совершенно не то же самое, что репетировать вдвоём в сравнительно небольшой комнате (и в тишине): Бьен в первые мгновения растерялась и едва не сбилась с шага, на короткое время напрочь позабыв обо всём остальном. Однако Густав не позволил партнёрше смешаться и упустить нить танца.
— Всё хорошо? — спросил аксиомант.
— Да, благодарю, — Бьен вложила в последнее слово больше, чем обыкновенный вежливый ответ, и Густав это понял.
— За ужином постарайтесь ничего не есть и не пить, — прошептал он.
Бьен и без его совета кусок в горло бы не полез.
Как бы ей ни хотелось проследить за Мелиссой и колдуном, она волей-неволей сосредоточилась на танце — и удовольствии: всё-таки Густав был умелым партнёром. А какая женщина не хочет побывать на балу, в красивом наряде и маске, в сопровождении завидного кавалера?.. И когда он так смотрит…
Густав и
Вправду
не сводил с Бьен глаз, и в его пронзительном взгляде ей почудилось что-то алчное.
— О чём вы думаете? — выпалила веритарчесса.
— Отличный вопрос! — хохотнув, одобрил Круадевер. — Однако ответ на него вам известен, не
Правда
ли?
Бьен предпочла бы услышать что-нибудь более определённое (и
Правдивое
, разумеется). Но в беседе возникла пауза — танцующие разошлись, как того требовал рисунок танца. Зато Бьен смогла чуть-чуть понаблюдать за Мелиссой и Дессином; их пара оказалась на некотором отдалении и притягивала внимание благодаря цвету костюмов. Впрочем, ничего необычного или подозрительного усмотреть не удалось.
— А о чём думаете вы? — спросил Густав несколько мгновений спустя.
— Ответ вам известен, — легко ответила Бьен.
Первый танец завершился, и гости разошлись — подальше от оркестра и заунывной мелодии перерыва.
Мимо Бьен, чуть не задев её под локоть, проскочил
силуэт
с подносом, на котором позвякивали опасно накренившиеся бокалы; содержимое не выплёскивалось только чудом. Неудивительно, что все, кому предлагались напитки, не торопились освежиться.
— Неуклюжее творение, — проговорил Густав.
— Ошибаешься, — музыкально произнёс Лис, появляясь у него из-за спины. — Оно очень гибкое и прыткое. Его принудили делать то, что противно его природе. Тот, кто
начертал
этих красавцев, талантливый недоумок. Они же почти не управляемы!
— Они в любой момент могут броситься на людей?! — вырвалось у веритарчессы.
— Очень даже вероятно. Не диво, когда голова плоская и пустая, — Лис хохотнул, хотя, как показалось Бьен, ничего смешного в этом не было.
— Чья? — машинально уточнила она.
— Чертенячья, конечно. Впрочем, вы правы, фрау, у того, кто их
начертал
, тоже явные проблемы с формой… черепа.
— Значит, у нас очень мало времени, — напряжённо сказал Густав, озираясь.
— Чтобы уничтожить всю эту бальную чертовщину, — Лис махнул рукой, — вам придётся как можно быстрее измыслить способ собрать её воедино, хотя бы в одном помещении. Гоняться за каждым чёртом мы втроём станем до самого лета. Вот и думайте, как поступить, — и на этой оптимистичной ноте он просеменил прочь, шелестя одеждами.
— Мне кажется, он знает, что делать, но почему-то перекладывает это на нас, — проговорила Бьен.
— Он всегда так делал — давал мне какую-нибудь заковыристую задачу и ждал, когда я придумаю решение.
— Он не аксиомант.
— Но и колдуном его трудно назвать. Вы с ним похожи. В искажении
Правды
, я имею в виду. Он тоже отказывается от однообразных форм.
Бьен вспомнила о превращении офиса продажниц в иллюзорный зеркальный лабиринт. В бальном зале, с его натёртым до блеска паркетом и настоящими зеркалами на стенах, сотворить подобное будет гораздо проще и в то же время сложнее — колдовство не останется незамеченным.
Самый простой способ извести чертей — согнать их на бумагу и сжечь, тем более, когда повсюду горят свечи. Нужно исхитриться и собрать всех
силуэтов
, в чём и трудность, — на один лист они точно не поместятся.
Какая-то подспудная мысль не давала Бьен покоя, но ускользала при малейшей попытке на ней сосредоточиться. Что-то о бумаге…
Несмотря на то, что Конрад Альфир был назван распорядителем бала, все остальные объявления провозглашал другой человек, невысокий и круглый, наряженный в классический фрак, обладатель зычного голоса. Второй танец, последовавший почти сразу за первым, Бьен и Густав пропустили, обходя зал и подсчитывая
силуэтов
(подсчёт с треском провалился); в третьем приняли участие, снова в паре.
— Отвратительное ощущение — видеть опасную не-
Правдивость
, но не иметь возможности её исправить, — с досадой сказала Бьен.
— У меня такое ощущение возникает всякий раз, когда я появляюсь в Обществе.
— И кто-то ещё удивляется, почему я не хочу стать в него вхожей.
— Меня это совершенно не удивляет.
— Как странно. Общество с давнего времени представляется как образец чести и добропорядочности, но по
Правде
чаще всего оказывается, что громкие слова так и остаются словами.
— Открою вам секрет, — прошептал Густав, когда танец закончился. — Что бы там ни утверждали мои коллеги,
Правда
на самом деле податлива и переменчива. У каждого живого существа она своя, у окружающей действительности она тоже своя, и когда все эти
Правды
пересекаются, рождается ещё одна
Правда
. А иногда даже не одна.
— Как же узнать, какая из них настоящая?
— А нужно ли узнавать? Для каждого человека его
Правда
— превыше всех других. Поэтому главное дело просветителей и веритарчеров — не допустить хаоса.