Страница 119 из 178
Мадам Круадевер примкнула к небольшой группе дам и их разговору за раскрытыми веерами.
— Все матери проявляют интерес к тому, чем занимаются их дети, — задумчиво проговорила Бьен, подумав о своей. — Вы не боитесь?
— За неё? — угадал подоплёку вопроса Густав. — Поверьте, я глубоко сочувствую тому глупцу, который осмелится её оскорбить, тем паче, в моём присутствии. Она не Правидица, но умеет постоять за себя и всегда носит при себе
затаённое
серебро.
Траектории движения четы Альфир и Лиса пересеклись. Медея улыбнулась и что-то сказала, но быстро убрала улыбку и схватила мужа за рукав; Лис покачал головой, что-то ответил и преспокойно продолжил свой променад вдоль стены. Альфиры после краткого замешательства тоже возобновили движение по залу.
Раздался первый звонок, оповещающий о приближении начала танцев.
Гостей собралось меньше, чем Бьен представляла: с полсотни человек или чуть больше разбились на группки, и на их фоне оркестр выглядел настоящим столпотворением.
Скромный бал. Пустоватый.
Специальная книжечка, чтобы записывать порядок партнёров по танцам, на этом балу отсутствовала у всех женщин: согласно условиям мероприятия, кавалеры приглашали дам непосредственно перед танцем. Ещё один трюк, позволяющий обойтись без личных имён и обогнуть
Правду
.
Бьен подумала о книжке в своём ридикюле. Интересно, почему Лу так настаивала, чтобы Бьен взяла с собой её пустующее вместилище? Может быть, она всё-таки вспомнила что-то о мадам Фрайду? Но она бы сказала об этом напрямую… Поговорить о книжке с Густавом Бьен не осмелилась — кто знает, на что способны
силуэты
.
Веритарчесса и аксиомант присели на небольшой диванчик возле очередной цветочной композиции и принялись наблюдать за происходящим.
Через несколько минут прозвучал второй звонок; гости стали объединяться в бо́льшие группы, мужчины останавливались рядом с женщинами, образуя пары. Дессин Атриче, насколько поняла Бьен, пригласил на первый танец свою спутницу в белом.
— Доброго вечера, дорогие гости! — сказал Конрад и отвесил короткий поклон.
Глава Тортуозов облачился в серый костюм, выгодно оттеняя наряд супруги.
Правда
, её парик неестественной желтизной портил всю картину.
Бьен ответила кивком. Густав поднялся с дивана и поклонился.
— Рановато вы утомились, — игриво добавила Медея и быстро стрельнула глазами по сторонам.
— Бережём силы для главного веселья, — галантно (и
Правдиво
) отозвался просветитель.
— Кто, чёрт побери, это такой? И почему у него твоё лицо? — мадам Альфир перешла на шёпот, обращаясь к Бьен.
На первый вопрос
Правдиво
ответил Густав:
— Это мой наставник, мадам.
— И лицо он позаимствовал с моего согласия, — добавила Бьен.
К чести Альфиров, они ничем не выдали своего удивления.
— А что вот это… — не договорив, аксиомант обвёл рукой зал.
— Клянусь вам, я понятия не имел, что он затевает, — процедил Конрад, дав волю ярости. — Он сказал, что сам наймёт слуг для бала, а Бесшт… ну, вы понимаете… поможет. Помог. Эти
существа
… Думаю, вы знаете,
чем
они являются. Чертёжник выпустил их из своей записной книжки, по одному со страницы.
Условие бала затрагивает и личные прозвища, отметила Бьен.
— Он
начертал
их заранее. Он и его сообщник оба здесь? — спросил Густав.
— Только колдун. Своего дружка он отослал куда-то, что нам на руку. Бродячие кляксы вам помешают?
— Пока сложно оценить, — уклонился от точного ответа Круадевер.
Но Конрад Альфир не был бы главой Круга Тортуозов, если бы не умел просчитывать ходы.
— Чтобы остановить чертёжника, сперва вам придётся избавиться от его чертей, — рассудил он. — Если вам что-нибудь потребуется для этого, только скажите.
Густав поблагодарил и сказал, что пока что ничего не нужно.
Альфиры пожелали аксиоманту и веритарчессе приятного вечера и направились к дверям.
Густав сел, однако вскоре ему пришлось подняться — к дивану уверенным шагом приблизилась рыжеволосая девушка в оранжево-красном платье с открытыми плечами, красных перчатках и блестящей золотом маске. Это была Коринна дю Патри, — и она точно узнала Круадевера, потому что пожирала его глазами.
— Ах, какой приметный гость посетил маскарад! — пропела она. Густав учтиво поклонился. — Помните обещание, высокорослый ситуайен.
— Мне его не забыть, ситуайена. А помните ли вы о своём?
Коринну мгновенно перекосило, но она усилием воли взяла себя в руки и улыбнулась.
— Нигде и никогда вы не свободны от предрассудков! Даже на маскараде! — воскликнула она.
— Такова
Правда
. Есть привычки, от которых не отделаться, — добродушно подтвердил Густав.
Бьен догадалась, что он намеренно отвлекает внимание Коринны от неё.
— О, маски ещё не сброшены? — присоединился к разговору хорошо знакомый Бьен женский голос, и к их группе подошла та высокая дама в белом. Её язвительное замечание предназначалось Круадеверу, ведь она тоже его узнала.
А Бьен узнала её.
Вне всякого сомнения, это была Мелисса Ажитэ, — но в каком виде! Бьен и в страшном сне не могла себе представить, чтобы её подруга выбрала подобное сочетание: ослепительно-белоснежный наряд со шлейфом, струящимся от плеч, — и длинные алые перчатки (Бьен поразилась тому, что заметила их не сразу). Полумаска Мелли была совсем узкой, больше похожей на очки в широкой ажурной оправе, чудесные рыжие локоны тщательно спрятаны под иссиня-чёрный парик, губы накрашены алой помадой…
Перестань пялиться, немедленно приказала себе Бьен и порадовалась тому, что сидит.
— Преждевременно, ситуайена, ведь бал ещё даже толком не начался. Или вы торопитесь открыть прекрасное лицо? — с очередным полупоклоном спросил Густав.
— О, я утаиваю немногое, как вы можете заметить, и во многом лишь потому, что следую моде, — с улыбкой ответила Мелисса и пристально изучила Бьен с головы до ног, особенное внимание уделив ожерелью на её шее.
Веритарчесса изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие.
Мелисса хотела обратиться к ней, но неожиданно переменилась в лице.
— О, прошу меня простить, — бросила она и поспешила прочь.
Бьен проводила её взглядом и увидела Лиса: он медленно прогуливался вдоль противоположной стены, но его профиль —
профиль Бьен
— отчётливо обрисовывался под тонкой вуалью и отражался в зеркале…