Страница 118 из 178
Бьен пыталась унять сердцебиение и сделала ещё один шаг. К счастью, фасон платья отчасти оправдывал её внезапную неуклюжую медлительность.
Представь, что их нет. Представь, что ты в этом зале совсем одна. Пустой зал, только многочисленные свечи и музыка…
Бьен сосредоточилась на огоньках и
Вправду
почувствовала прилив спокойствия.
Пока теплится живой огонь, пусть даже россыпью на свечах, можно не бояться тьмы и Стужи.
Ещё несколько шагов.
Силуэты
сильнее чертей. Но у Бьен есть наготове опробованная колдовская форма, и к тому же поблизости аксиомант. И ещё один… колдун.
Густав взял её ладонь и положил себе на локоть; Бьен пропустила момент, когда он ускорился и догнал её.
— Вы знали? — хрипло прошептала она.
— Предполагал нечто подобное. И очень надеялся, что ошибаюсь, — Густав выдержал короткую паузу, пропустив пёстро разодетую немолодую пару. — Вы рассказывали, что он почти впал в экстаз, когда упомянул, что
силуэты
— его изобретение. Настоящее мероприятие — идеальная возможность похвастаться ими и остаться вне внимания Сантуара.
— Неужели ситуайен А… — Бьен вовремя смолкла — горло чуть сдавило предупреждающим спазмом. — Неужели он согласился на… это?!
— Не думаю. Взгляните сами — вон туда, правее от музыкантов.
Чета Альфир, тоже в тёмном, медленно прогуливалась по залу, иногда задерживаясь возле гостей; Медею было легко узнать по парику и платью, а уж догадаться, кто её темноволосый кавалер, не составляло труда.
Конрад не был в восторге от происходящего, судя по напряжённой челюсти и улыбке, больше смахивающей на оскал, но держался с достоинством. Медея держала мужа под руку и накручивала на пальчик фальшивый локон.
— Всё-таки он обращался в Сантуар. Для бала постарались использовать аксиомантию по минимуму, но противопожарные Печати поставлены, как и шумоподавляющие, — заметил Густав.
Бьен не отличала противопожарную Печать
Правды
от шумоподавляющей, да и не собиралась: почти всё её внимание было поглощено
силуэтами
. Многие из гостей с опаской и настороженностью поглядывали на оживших чертей, и лишь некоторые — с любопытством. Маски самых разных форм скрывали лица, но не могли подавить самых сильных чувств.
— Как же нам найти здесь нашего сочинителя? — прошептала веритарчесса. — Запрет не позволяет напрямую спрашивать…
— В Обществе тоже прямых вопросов не любят, — отозвался аксиомант. — Что-то вы слишком быстро опускаете руки. Вы должны уметь играть словами и понимать намёки. И ваше Правидение никуда не пропало, оно при вас. Будьте внимательны.
Можно сохранять бдительность и с лёгкостью упускать из виду самое важное.
Один
силуэт
проскользнул совсем рядом — просвечивающая насквозь и притом чёрная фигура, человекоподобная мгла с чётко прорисованными руками и наброском ног; не то клубящаяся жидкость, не то текучий дым, она свободно перемещалась в воздухе, не нуждаясь в поверхности для существования. Бьен почти решилась протянуть руку, чтобы к ней прикоснуться и убедиться в её плотности, но не захотела пачкать перчатку.
— Вблизи они такие маленькие, — тихо проговорила веритарчесса.
И
Вправду
— этот
силуэт
едва доставал ей до плеча. Остальные черти — в сравнении с гостями — тоже не отличались ростом и при всей своей подвижности (текучести) сохраняли форму.
— Не удивительно, если предположить, кому эти тени могли принадлежать до того, как превратились во вместилища для куирпов.
Бьен не сразу сообразила, на что намекает Густав. Но когда поняла…
— Школы, — прошептала она. Он кивнул.
Недаром в школах творилась не-
Правдивость
, и заключалась она вовсе не в создании личин: у учеников были похищены их собственные тени, и никто не мог этого заметить! Была тень, на мгновение её нет, а потом появилась опять — кто подумает, что её украли?..
— Улыбайтесь, ситуайена, — сказал Густав. — Бал скоро начнётся. Вы оставите для меня первый танец?
— Разумеется, — отозвалась Бьен, слегка приподняв уголки губ — на большее её не хватило.
Густав остановился, наклонился к ней так низко, что почти коснулся лбом её лба, и чуть слышно произнёс:
— Где ваша смелость?
— Что? — Бьен опешила. — Ситуайен, вы слишком близко…
— Не слишком. Вы мне доверяете?
Вопрос был задан явно неспроста.
— Да.
Густав чуть отстранился и бросил взгляд поверх головы Бьен.
— Он в конце зала, справа, рядом с дамой в белом. Не оборачивайтесь резко, он смотрит в нашу сторону. Держитесь естественно, — и просветитель снова посмотрел Бьен в глаза.
— Может ли быть так, что он и есть тот, кого мы здесь ищем? — выпалила она, отчаянно пытаясь не смущаться. И впервые пожалела, что
Правда
обделила её высоким ростом.
Легко говорить «держитесь естественно», когда на тебя две трети людей смотрят снизу вверх!
— Вряд ли. Сочинитель пишет для газеты уже года три или четыре, а чертёжник в нашем городе всего несколько месяцев, — Густав сделал шаг назад, и Бьен наконец-то выдохнула.
Вполне узнаваемый Дессин Атриче стоял рядом с высокой черноволосой дамой в белом; костюм чертёжника тоже был сплошь белого цвета, но не совпадал по оттенку, отчего отливал бледной желтизной. Белая маска топорщилась перьями, также перьями и пухом были оторочены широкие манжеты.
— Он кого-то изображает? — удивилась Бьен.
— Намёки на какую-то птицу, полагаю. Бал был объявлен без конкретной тематики образов, главное — скрыть личность.
— Скажите, как вам удалось добыть ещё два приглашения? — спросила веритарчесса, заметив Лиса (и невольно вздрогнув при этом).
Франт До Ленца неторопливо прогуливался среди гостей, кому-то приветственно кивал, — его провожали удивлёнными взглядами, лишь изредка кивая в ответ. Видимо, всех смущала вуаль вместо маски, — или же то, что дама разгуливает в одиночестве, без сопровождения…
— Я здесь не при чём, это всё мой наставник.
Значит, франт До Ленца богат, но каким-то чудом остался вне Общества и Кругов. Хотя кто его знает?
— А как же ваша… — Бьен смешалась.
— Матушка? — голос Густава потеплел. — В ней иногда пробуждается неугомонное любопытство. В этот раз приступ оказался особенно сильным — после того, как она узнала, что я иду с неизвестной ей дамой. Она и отца уговаривала пойти, но он «ужасный домосед».