Страница 117 из 178
Глава 24. Маскарад
Весь путь до отеля никто больше ни о чём не заговаривал. Густав несколько минут сидел с закрытыми глазами, словно в забытьи, потом уставился в окно, хотя в пелене дождя (и в движении) мало что можно было рассмотреть. Листис сложил руки на груди и, похоже,
Вправду
задремал. Мадам Круадевер достала из сумочки клубок белых ниток и пару спиц с заготовкой и продолжила вязать что-то маленькое и пушистое.
А Бьен думала о том, как же стремительно промчались эти дни и часы до бала — и вот он, не-
Правдивый
маскарад, повис так же близко, как туча над Иннакартом. Но что их ждёт в этой туче — ненастье или наконец-то ясность?..
Мёд. Противный, липкий, как сплетни. И противные пачкающие чернила. Что одно вещество, что другое, — одинаково отвратительно в качестве осадков.
А вдруг окажется, что Липко Мёд и Дессин Атриче — один и тот же человек? Эх, досадно, не догадалась сразу спросить!
Бьен поймала себя на том, что, пока всё обдумывала-передумывала, безотчётно крутила на пальце печатку-фиалку. До чего удобная, оказывается, вещица при размышлениях — не позволяет запутаться в дебрях собственных догадок; интересно, благодаря ли изображению фиалки или серебру, из которого сделана?
Шарэтт замедлился, свернул на площадку вдоль отеля и остановился. Лис встрепенулся, потянулся и широко улыбнулся Бьен. Она постаралась не вздрогнуть.
— Пора, — тихо сказал Густав, надевая маску.
Все последовали его примеру — кроме Лиса, который опустил вуаль, ниспадающую в таком положении почти до самой талии.
Леброн с зонтом наперевес первым выскочил наружу и открыл дверцу. Круадевер вышел, держа ещё один зонт, затем мужчины помогли выбраться дамам… двум дамам и одному притворщику под личиной, поправила Бьен про себя.
Все они благополучно добрались до дверей. Там Леброн с поклоном забрал оба зонта и вернулся к шарэтту. Густав пропустил всех вперёд (и даже Лиса).
В этот миг Бьен испытала ощущение дежавю: дождливый вечер, «Авинэ Гриот», отражение огней на влажной брусчатке, ряды сверкающих шарэттов…
Фасад здания сиял, однако сегодня свет был другим — рыжеватым и подвижным. Внутри отеля гостей, едва переступивших порог, встречали охранники в масках и ало-золотых костюмах с нелепыми эполетами; ткань почти трещала на буграх мускулов. Парень справа проверял приглашения и складывал их на специальный поднос, его напарник слева помогал гостям скинуть верхнюю одежду и тут же передавал её третьему слуге в алой форме, а тот проворно уносил её в гардеробную.
— До двух часов ночи вы обязуетесь пребывать в этих стенах и не называть ничьих имён… — нудно повторял слуга с приглашениями и заставлял каждого гостя проговаривать обещание, прежде чем пропускать его — или её — дальше.
Бьен, стоя в небольшой очереди, на мгновение заподозрила, что беднягу заколдовали, внушив повторение одного и того же текста. Пытаются же изобрести, по слухам, предмет, который будет работать подобно телефону, но передавать музыку — концерты, оперы, оперетты — и притом не зависимо от времени; этому отчаянно сопротивляются певцы и музыкальные коллективы…
Обещание, разумеется, пришлось дать. Словесную формулировку наверняка придумал Дессин, что невольно подтверждало подозрение о том, что он и есть Липко Мёд.
Когда накидка Бьен и пальто и шляпа Круадевера были сданы, в костюме просветителя обнаружилась деталь не чёрного цвета: галстук, словно отлитый из бронзы.
Кажется, кое-кто взял на заметку образ главы Тортуозов, подумала Бьен.
— Мы с вами сегодня — воплощение мрака, — наклонившись чуть ближе к ней, вполголоса сказал Густав.
Он был прав: гости преимущественно следовали моде — в их одежде превалировали светлые тона. Многие мужчины сделали выбор в пользу серых, синих и бежевых костюмов, тем самым создавая фон для гораздо более ярких нарядов своих блистательных спутниц.
— В этом есть своеобразная ирония. Особенно в вашем случае.
Круадевер только усмехнулся в ответ.
Первый этаж отеля был арендован для маскарада почти полностью, поэтому на потолках и снаружи на стенах были поставлены дополнительные Печати
Правды
, подавляющие шум. Густав пояснил, что они будут действовать всего лишь несколько часов.
Сразу за ресторанным залом располагался бальный с двумя входами — из собственно ресторации (этот сейчас был закрыт драпировками) и коридора. Первое, что бросалось в глаза — освещение: сплошь сотни свечей в громадных люстрах и канделябрах, и ни одной лампы, которую можно было бы зажечь с помощью Печати
Правды
. Запах горячего воска смешивался с ароматом парфюмерии и оранжерейных цветов. Из зала доносилась негромкая приятная музыка.
Условия маскарада избавляли распорядителя от необходимости объявлять и приветствовать каждого гостя по отдельности, однако правила вежливости соблюдались неукоснительно: все заходили медленно, в порядке очереди, выдерживая временные промежутки — чтобы не дышать друг другу в затылок.
Лис первым из компании вошёл в зал, взял левее и мелкими шажками направился к внушительной цветочной композиции; мадам Круадевер, нисколько не смущаясь, шла следом за ним, помахивая веером. Меньше чем через минуту они отдалились от Густава и Бьен.
Густав, как и полагалось по этикету, пропустил Бьен чуть вперёд. Веритарчесса сделала первый шаг.
Гости рассредоточились небольшими группами, точно на полотне художника — чтобы каждого было видно в лучшем свете. Свечи — гроздья огоньков. Густо-чёрные тени, точно нарисованные чернилами, перемещались так быстро, что люди не успевали за ними.
Бьен моргнула и убедилась, что это вовсе не обман зрения: чёрные человекоподобные фигуры двигались не из-за того, что вздрагивало пламя, а сами по себе. Более того — они сновали с небольшими подносами, поправляли оплывающие свечи в канделябрах, скользили вдоль стен…
Душная волна страха парализовала девушку, губы укололо ледяными иглами Стужи — да так болезненно, что Бьен едва не слизнула помаду, проверяя, не выступила ли кровь; обнажённые плечи обдало ледяным сквозняком.
Силуэты
, голодные и стылые не-
Правдивые
твари, среди живых людей!
Густав легко коснулся ладонью её спины между лопатками — едва-едва, невесомо, лишь давая знать, что следует за ней.
— Они открыто используют
силуэтов
в качестве… лакеев?! — потрясённо выдохнула Бьен.
— Тише. Держите лицо, прошу вас.
Легко сказать!