Страница 121 из 178
Бьен хотела поинтересоваться, что же делать двум веритарчерам или аксиомантам, если их мнения на одну и ту же ситуацию оказались противоположны, и тут же отвлеклась, заприметив на небольшом столике два письменных прибора и несколько стопок бумаги. В креслах сидели два седовласых ситуайена, один в синем, другой в коричневом: первый что-то диктовал, второй записывал.
Густав тоже пристально посмотрел на них.
Увидев его внимание к их персонам, ситуайен в синем костюме выхватил у своего собеседника документ и поджёг от свечи. Пламя мгновенно объяло бумагу. Из-под столика проворно выметнулся
силуэт
со щёткой и совком.
— Как предусмотрительно, — пробормотала Бьен.
— Вот и настоящий ответ, зачем на балу понадобился открытый огонь, — с тихим смешком проговорил Густав. — Прятать улики от единственного просветителя.
— Из-за вас одного зажгли свечи вместо ламп? — не поверила Бьен.
— Что вы, конечно нет! Это шутка.
— Ха-ха, — раздельно проговорила веритарчесса. — В каждой шутке всегда есть доля
Правды
, ситуайен. Кому, как не вам, это знать.
Сказать что-нибудь в ответ Густав не успел.
— Прекрасное начало вечера! — громко воскликнул Дессин Атриче, подойдя к ним. — Надеюсь, вы с удовольствием проводите время? Ситуайена, моё почтение, — он поклонился Бьен, дурашливо приподняв невидимую шляпу.
— Благодарю, всё хорошо, — с кивком проговорил Густав — почти
Правдиво
. — Бал впечатляет.
Дессин правильно понял намёк и угодливо улыбнулся.
— Я ждал вашего прихода, чтобы узнать ваше мнение, ситуайен просветитель. Ваше и вашей очаровательной спутницы.
— О чём же?
— Вернее сказать, о ком. О тенеподобных созданиях,
силуэтах
, как я их называю, — Дессин поманил к себе одного из вышеназванных. Тень послушно подплыла и замерла рядом с колдуном, — точь-в-точь пёс подле хозяина.
Теперь, когда
силуэт
замер неподвижно, Бьен разглядела его очертания — вихрастая мальчишеская фигурка в школьном костюмчике. Чем-то она напомнила Одрика… а могло статься, что эта тень и
Вправду
некогда принадлежала ему.
— Разве можно считать живыми существами сгустки колдовства? — спросил Густав.
— Они не колдовство! — вскинулся Дессин и поспешно сбавил тон. — Уникальная форма начертания… как это во Фриандизе называется? Ах, да, форма аксиомантии. Прежде до такого никто не додумался. Согласитесь, весьма полезно.
— Вынужден не согласиться. Форма начертания не слишком надёжная, — сдержанно отозвался Круадевер.
«Не слишком надёжная — мягко сказано», — подумала Бьен.
— Форма уже проработана, её надёжность будет целиком зависеть от мастера. Мастеров, к счастью, хватает.
Силуэты
не слишком разумны, но способны выполнять данную им задачу. Им не требуются сон и еда, они проберутся в малейшую щель и легко поднимут тяжесть. Только задумайтесь, сколько людей будут избавлены от унизительной и непосильной работы! — глаза чертёжника лихорадочно сверкали в прорезях маски.
— А сколько людей потеряют рабочие места? — задал встречный вопрос просветитель.
— Найдут себе другую работу! — пренебрежительно отмахнулся Дессин. — Её в мире вдосталь!
— Хорошо, пусть так. Однако существует огромный риск, что какой-нибудь душевнобольной колдун создаст целую армию подобных существ и устроит резню на улицах города. Что вы на это скажете?
— Любое искажение
Правды
можно вывернуть, — возразил чертёжник. — Но ведь для того, чтобы не допустить появления мерзостей, и существуют просветители, не так ли?
Хорошо быть дамой — можно не вступать в мужской разговор, изображая лёгкую заинтересованность… или не изображать, показывая скуку. Бьен старательно делала вид, что ей ужасно скучно, но впитывала каждое слово, поскольку стала невольным свидетелем
Правдивого
признания колдуна в колдовстве. Жаль только, что он слишком верил в благородство дела своих рук.
— Вы правы, — сказал Густав. — И, кажется, настал подходящий случай предотвратить зло.
Бьен вздрогнула — она почти ожидала, что, договорив, он нападёт на колдуна, но он не сделал… ничего.
Дессин сухо рассмеялся.
—
Правду
мне говорили про вашу страну. Все просветители — закоснелые педанты!
— Не все, — не выдержав, ввернула Бьен. — Кто бы вам ни рассказывал о просветителях, этот человек вряд ли знаком с каждым из них.
— А вы, ситуайена, со многими колдунами знакомы? — не скрывая ехидства, спросил чертёжник.
Бьен не поддалась на провокацию.
— Мне не нужны многочисленные знакомства, чтобы отличать
Правду
от не-
Правды
.
— Разговор становится чересчур серьёзным для бала, — сказал Густав, предупредив следующее возражение Дессина. — Сожалею, что не могу поддержать ваше начинание, ситуайен. Возможно, вы найдёте других сторонников.
— Найду, обязательно, не сомневайтесь, — с отчётливой угрозой в голосе пообещал чертёжник и повернулся к Бьен. — Ситуайена, позволите пригласить вас на следующий танец?
Такого коварства веритарчесса не ожидала, растерялась и смешалась. Густав внешне остался невозмутим — только бросил на свою спутницу быстрый взгляд.
Дессин Атриче ждал, и на его губах появилась саркастическая усмешка.
Она-то и привела Бьен в чувство.
— С удовольствием, — сказала девушка, не трудясь подобрать другие (более
Правдивые
) слова.
Чертёжник сделал приглашающий жест. Бьен вложила свою руку в ладонь Дессина и сквозь перчатку ощутила мертвенный холод его кожи.
А вдруг он сам — не-
Правдивое
существо? Но кто тогда? Куирп, л’утэ, биншш-ит? Учатся ли биншш-ит
начертанию
?..
Колдун с силой сжал пальцы Бьен и повёл её в центр зала; она стиснула его руку в ответ и мило улыбнулась.
— Не бойтесь потеряться в толпе, ситуайен.
— Это вы называете толпой?
— Вы считаете своих созданий такими же живыми существами, как и люди, разве нет? — невинно полюбопытствовала Бьен, использовав любимую колдовскую уловку (встречный вопрос на вопрос), однако ответа не дождалась.
Не без злорадства она отметила, что танцевал Дессин гораздо хуже Густава. Более самолюбивая барышня могла бы предположить, что причиной тому — её головокружительная красота, но Бьен не обольщалась. К тому же, колдун общался с Мелиссой, а померкнуть рядом с ней было проще простого…