Страница 110 из 178
— Эй, эй, барышня! — сразу забеспокоился Леларрон, поворачиваясь за ней. — Вы это куда?
— Я не обязана перед вами отчитываться. Вы не можете меня заставить, — сказала ему Бьен и поставила ногу на ступеньку.
Леларрон попытался перехватить веритарчессу, но Рэм проворно встал между ним и сестрой и рявкнул:
— Руки убрал!
Труф явно был не прочь с ним сцепиться, но аксиомант с пистолем несколько охладил пыл охальника.
— Ситуайена, вам там нечего делать. Ситуайена Труффари нет в доме.
На сей раз это была
Правда
.
— И где же он? — спросила Бьен. Она уже поднялась на крыльцо и теперь смотрела на собеседника сверху вниз.
У Леларрона забегали глаза. Похоже, что он осознал, что сам себя перед Правидицей загнал в словесную ловушку, из которой не мог выбраться без последствий.
Он прочистил горло, почесал в затылке, а затем вдруг сорвался с места и бросился бежать, — только пятки засверкали. Круадевер бросился за ним, и они с топотом скрылись за углом.
Рэм тоже хотел пуститься в погоню, но посмотрел на сестру и остался стоять рядом с ней.
— Фу, какой мерзкий тип, — высказался он. — Почему ты не дала ему пощёчину?
— Потому и не дала — на него смотреть-то противно, не то, что прикасаться, — Бьен распахнула дверь в проходную дома. — И вообще, рядом со мной двое мужчин, которые могут защитить мою честь. Так, если я правильно понимаю, здесь шесть квартир, по две на этаже…
— Он сказал
Правду
, что ситуайена Труффари нет дома?
— Да. Но выяснить номер квартиры будет не лишним.
Однако сделать это оказалось не так-то просто: на первом этаже за обеими дверями царило безмолвие. На втором всё-таки открыли — полноватая немолодая женщина в домашнем платье и фартуке.
— Добрый день. Мы — веритарчеры, — залпом выдала Бьен.
— Добрый день! Вы ищете квартиру под веритарчерство, да? — обрадовалась женщина. — Первая квартира занята, эта — под номером четыре — тоже, а остальные все свободны, выбирайте! Если надо, покажу. Квартиры меблированные, благоустроенные, только хозяйственные Печати кое-где надо подновить. Плата умеренная. Если выберете квартиру под номером два, дам скидку, там есть подвал, но соседство не очень доброе…
— Вы сдаёте квартиры?
— Ну да. А вы разве не за этим?
— Мы ищем ситуайена Труффари.
— Труффари? — переспросила женщина, хмуря брови. — Здесь такого нет. Я знаю только Труфа Леларрона, он в первой квартире живёт. Набедокурил, да? Паразит.
— Он служит у пожилого аристократа Труффари…
— Если он где-то и служит, то не у аристократа! — развеселилась женщина. — Вы его видели? Какой аристократ потерпит в прислугах такого обормота?
— Он живёт один?
— Арендует один, на своё имя, но постоянно приводит то оборванцев каких-то, то девок разных… — хозяйка поджала губы. — За беспокойство платит щедро, признаю. А чего он натворил? Правдопротивное что-то?
— Как раз разбираемся. Благодарю за помощь, мадам, — сказала Бьен.
Женщина, явно расстроившись из-за того, что они не собираются ничего арендовать, сухо попрощалась и закрыла дверь.
Рэм и Бьен спустились в проходную.
— Рэм, следи, чтобы никто не подсматривал, — тихо велела Бьен. — Если он вернётся или кто-нибудь будет проходить мимо, постучишь три раза.
— Что ты… — Рэм не договорил, потому что Бьен показала, что именно, шагнув сквозь дверь в квартиру Леларрона.
И мигом зажала нос: в коридоре висел отвратительный запах — жуткая смесь табака, нестиранной одежды, горелой яичницы и чего-то прокисшего. Квартирная хозяйка была права: ни один аристократ не потерпел бы подобной запущенности.
Бьен сделала несколько глубоких вдохов через рот, пытаясь притерпеться, и осмотрелась.
Квартира, довольно просторная, выглядела теснее, чем есть, потому что несколько месяцев не знала уборки — везде натоптано, по полу разбросаны какие-то фантики, пожелтевшие газеты, несколько пустых бутылок, в углу — переполненное мусорное ведро. В обувнице ботинки вперемешку, на крючках несколько пальто и плащей. Шторы на всех окнах задёрнуты.
Бьен крадучись прошла по коридору, заглянула в пару комнат. Одна из них, поменьше, была отведена под гардеробную; тут царил относительный порядок — с десяток костюмов висели отдельно, упакованные в чехлы, на полу под ними стояли коробки с обувью, к стене были прислонены трость с резным набалдашником и зонт.
Затем девушка перешла в гостиную, служившую и кабинетом.
Диван, пара кресел, низкий столик, несколько книжных полок — показательно пустых. На письменном столе маячила чернильница в окружении нескольких комков бумаги.
Бьен принялась осторожно их разворачивать. Почти все из них были заляпаны чернилами, но последний всё-таки оказался читабельной короткой запиской.
«Срочно напомни Бесштанному, что он должен обсудить со старухой завещание».
Внизу стояли инициалы: «М.А.».
Веритарчесса сунула записку в карман, наскоро проверила ящики стола — во всех зияла пыльная пустота — и сочла за благо покинуть жилище Леларрона.
Рэм подпрыгнул от неожиданности, когда сестра выскочила прямо из двери.
— Ты быть хоть предупредила! — прошипел он, косясь на лестницу.
— Извини, — усовестилась Бьен.
— Нашла что-нибудь?
— Нашла. Давай выйдем на воздух.
У крыльца веритарчеров уже поджидал слегка запыхавшийся Густав. Шляпу он держал в руках, волосы растрепались от бега.
— Удрал, — сказал он в ответ на невысказанный вопрос. — Все здешние закоулки он знает гораздо лучше меня. Как ваша удача?
Пока Рэм торопливо, глотая слова, пересказывал беседу с квартирной хозяйкой, Бьен показала аксиоманту записку.
— Отлично. Улика нам пригодится.
— Странная улика, — заметил Рэм.
— Очень полезная, ситуайен Грандин, — Круадевер надел шляпу. — Пойдёмте. Экипажей здесь нет, а до Ландышевого Переулка путь неблизкий.
— А что полезного-то в дурацкой записке? — спросил Рэм на ходу.
— Во-первых, она адресована не Труфу Леларрону, хотя и обнаружена в его квартире. Это доказывает то, что им кто-то командует и этот «кто-то» часто бывает у него в гостях или даже живёт у него. Во-вторых, есть ещё один кто-то, «М.А.», кто командует ими обоими… — аксиомант вдруг примолк.
— Я так понимаю, упомянутая «старуха» — это наша бабушка, мадам Грандин, — проговорила Бьен, заполняя паузу. — Но они просчитались. Она никогда бы не стала обсуждать что-то настолько личное, как завещание, со слугой, даже доверенным.