Страница 109 из 178
Глава 22. Записка
Согласно имеющимся в Сантуаре сведениям, челестийский аристократ Труффари с осени прошлого года обосновался в Старом районе Иннакарта, на улице Этрангле. Некогда престижное место, теперь же — крепкий середнячок. Поблизости — никаких лавок и общественных заведений, только жилые дома и постройки хозяйственного назначения; здания в три этажа из светло-жёлтого камня, рассчитанные на небольшое количество квартир, серые крыши, большие окна, крохотные балкончики с коваными перилами. Из ближайших достопримечательностей — парк с маленьким прудом.
Уютное и тихое место — пожалуй, даже слишком тихое, почти пустынное: ни прохожих, ни играющих детей, ни кошек или собак…
Не самое лучшее местопребывание для аристократа, вхожего в Общество, поскольку «вхожесть» подразумевала частые визиты — как отдаваемые, так и принимаемые, а Старый район был значительно удалён от Светлого (где и проживала бо́льшая часть Общества). Впрочем, могло быть так, что в доме ситуайена Труффари идёт затяжной ремонт, а здесь аристократ обосновался временно.
— Нам сюда, — сказал Густав, сверившись с листком бумаги. — Дом девяносто девять. Только номер квартиры почему-то не указан.
— Какое упущение Сантуара, — подколола Бьен. Рэм хмыкнул.
— И
Правда
, — согласился просветитель.
И в этот самый момент на крыльцо девяносто девятого дома вышел Дессин Атриче — без шляпы, в пальто нараспашку.
Несколько мгновений спустя Бьен поняла, что это не он, а просто похожий на него мужчина — тоже высокий блондин худощавого сложения. На этом сходство и заканчивалось: у чертёжника черты лица как будто бы соответствовали роду деятельности — очерченные, тонкие, а у этого человека лицо было грубоватое, со сломанным носом, довольно толстыми губами и тяжёлой челюстью. Волосы взлохмачены, будто он только что поднялся с постели, одежда сидела небрежно — возможно, по той же причине.
Он сошёл с крыльца, но дальше не продвинулся, сунул руки в карманы брюк и принялся насвистывать, поглядывая на единственных прохожих — то есть на Бьен, Рэма и Густава.
— Добрый день, ситуайен! — аксиомант приветственно приподнял шляпу. Рэм, чуть замешкавшись, повторил его жест. — Не подскажете, в какой квартире проживает ситуайен Леларрон?
— Ну, добрый день, если не шутите, — согласился человек, с любопытством разглядывая аксиоманта и веритарчеров. Руки из карманов он вынимать не спешил. — А вам что за дело до Леларрона?
— У нас для него сообщение, — сказала Бьен.
— Ого. Ну, я Леларрон. Я слушаю вас.
Он сказал
Правду
, но его внешний вид совершенно не вязался со службой на аристократа и даже со службой на Тортуозов — пока что все из этого Круга, кого видела Бьен, следили за одеждой, причёсывались и пользовались одеколоном.
Наверное, его прозвище как-то связано именно с внешностью, подумала веритарчесса.
— Труф Леларрон? — уточнила она.
— Он самый. Это я, — Леларрон выпятил грудь. — Ну, барышня, не томите. Что там у вас для меня есть?
—
Силуэт
.
— Оу-у, — Леларрон смерил взглядом Густава и Рэма и поочерёдно ткнул в них пальцем. — Если так, что они тут забыли? Даже барышне хватит силёнок, чтобы доставить писульку. Ну, давайте, что вы там принесли, — он требовательно протянул ладонь.
Рэм дёрнулся, но сдержался.
— Никаких писулек, — строго сказала Бьен.
— А чего вам надо? — Леларрон нахмурился, опустил руку и сделал шаг назад.
— Поговорить с ситуайеном Труффари с глазу на глаз.
— Э-э… сегодня не получится.
— Дело не терпит отлагательств.
— Это до нужника не терпит, а разговоры разговаривать можно хоть когда. Приходите вечером, барышня.
— Ситуайен Леларрон, будьте вежливее с дамой, — сказал Густав.
— Ты-то кто такой будешь?
— Густав Круадевер, представитель Сантуара, — аксиомант показал удостоверение.
— Просвети-и-итель, — противно растягивая гласные, сказал Леларрон. — А они тоже, что ли, просветители?
— Веритарчеры, — Бьен показала своё удостоверение. Рэм тоже достал своё, еле сдерживаясь, чтобы не ткнуть Леларрона в него носом.
Но Леларрон и сам гораздо внимательнее изучил их документы и сменил тон.
— Ваша фамилия — Грандин?..
— Так и есть.
— Чёрт побери! Ух, простите, вырвалось. Вы же знаете, что мадам Грандин и ситуайен Труффари… Э-э-э… Или вы с ней однофамильцы?
— Нет. Мы родственники, — Бьен умышленно опустила степень родства.
Леларрон окинул девушку оценивающим взглядом.
— А я и не знал, что у мадам родственники в веритарчерах.
Слово «родственники» он выделил интонацией так, что стало понятно, что оно (в его понимании) связано с эпитетом «бедные».
— Мы все чего-нибудь не знаем. Здесь будем говорить или всё-таки поднимемся к ситуайену Труффари?
— К нему нельзя, — быстро сказал Леларрон. — Он… Э-э-э… отдыхает.
Не-
Правда
.
И Бьен безжалостно объявила ему это в лицо.
— А к нему всё равно нельзя. Занят он. И я, кстати, тоже, — теперь Леларрон почти не обманывал…
почти
. — Так что, ситуайена, приходите вечерком. Одна, — добавил он с широкой масляной улыбкой.
И это Дессин показался развязным? Ничего подобного!
От одного присутствия Леларрона Без-Панталона хотелось помыться.
— Ситуайен Леларрон, вы нарушаете рамки приличий, — резко бросил Густав.
— Рамки? Кто их поставил? — решил изобразить дурачка тот.
— Вы как разговариваете, чёрт побери?! — начал заводиться Рэм. Бьен поспешила положить руку ему на плечо.
— Не дряннее вас, юноша. Ситуайена Грандин, как видите, в присутствии ваших спутников разговаривать невозможно. Отошлите их.
Круадевер потемнел лицом и полез за пистолем.
— Что, на языке ответить нечем? А ещё просветитель! Ну-ка, драться полезешь? — с ухмылкой спросил Леларрон. Он ничуть не боялся. —
Правда
накажет. Я же просто стою. Я ничего не сделал.
— Верно, ничего. Вы отказываетесь сотрудничать с представителем Сантуара.
— Разве я отказался?
— Да, — категорично сказал Густав. — Ваше поведение расценивается как умышленное уклонение от сотрудничества с Сантуаром и веритарчерами.
— Ну, если так, значит, отказался. И заставить вы меня не можете, вот и всё. Покажете бумагу от Сантуара, что я причастен к чему-нибудь, тогда и станем говорить.
Бьен обогнула Леларрона и решительно направилась к крыльцу.