Истинно по-драконьи

Вспомнила я и спецкурс по прикладным ремеслам. Сходила к резчику по дереву, заказала несколько гладких шкатулок – под роспись. Готовые шкатулки, расписанные то лаконичными японскими сакурами, то пышными цветами под хохлому, сдавала после тому же мастеру на реализацию. Таких здесь никто не делал раньше, так что мои поделки тоже неплохо шли. За следующий месяц аренды своего домика я планировала платить уже сама.

Словом, в Эрконе я начала понемногу обживаться. Думать и грустить мне оказалось попросту некогда. Заказы, шкатулки, занятия с баронессой – почти ежедневные, а в последнее время мы с ней начали совсем особые тренировки..

А когда оставалось свободное время, я писала для себя. Писала.. по-настоящему, так, что картины оживали. Точно так же, как делала это на Земле. Разве что сюжеты теперь изменились. Дома я рисовала волшебные миры и сказочных созданий вроде тех же драконов. А вот теперь мне хотелось писать виды родного города, снежные сугробы во дворе, морской пляж, где отдыхала когда-то, привычные предметы..

И родные лица. Пожалуй, эти сделанные по памяти портреты и были единственными моими настоящими работами, которые никак не отзывались и не оживали. Все земные пейзажи становились пространственными карманами, любые предметы можно было извлечь, а иногда и использовать. И только любимые люди молчали по-прежнему.

Задумавшись, я и не заметила, как с чашкой кофе в руке оказалась в своей мастерской – у выставленного на мольберте маминого портрета.

Маму я изобразила на ее собственной кухне, за привычным занятием – она что-то готовила, нарезая овощи на видавшей виды деревянной доске.

С самых первых дней в этом мире я запрещала себе думать о том, что чувствуют мои самые близкие люди после моей пропажи. Эти мысли ничему бы не помогли, только сделали хуже.

Но как же все-таки невыносимо хочется услышать мамин голос!

С глухим стуком нож выпал из ее пальцев.

— Настя?!

Наверное, к друг другу мы кинулись одновременно. И так же одновременно протянули руки. Вот только пальцы ощутили лишь чуть шероховатую от краски поверхность холста.

*

— Нет, мам, тут тепло. Ну правда!! Я не знаю, сколько градусов. Ну, в общем.. лето. Нет, дождей тоже нет. Хорошо, я обязательно куплю на всякий случай шапку..

Мама! Чего еще можно было ожидать?

Нет, само собой, первым делом мама расплакалась, рухнула на табуретку (хорошо, хоть не на пол!) и даже засомневалась в собственном здравом рассудке. Но потом прибежал папа – и стало ясно, что либо у них общие галлюцинации, либо я все-таки в самом деле разговариваю с ними из картины.

Как оказалось, меня они видели на картине, висевшей у них в кухне над столом. Мама сама ее когда-то выбрала – ученическая, в общем-то, работа, стандартный натюрморт, корзина с фруктами. Но там настолько удачно лег свет, что мне в конечном счете и самой понравилось. У того, кто на этот натюрморт смотрел, мгновенно начинали течь слюнки. И сразу винограда хотелось.

Вот между кисточками винограда я у них и возникла. Буквально из корзины вылезла. Неудивительно, что мама чуть не сомлела.

Рассказывать родителям обо всем том безумии, в которое превратилась моя жизнь, было.. странно. И наверняка они мне не поверили бы – если бы, собственно, я не говорила с ними через картину. Тут уж хочешь – не хочешь, в чудеса верить придется.

Само собой, все лишние подробности я предпочла опустить. Никаких властных драконов с их сокровищами! Нечего маму волновать, ей и без того нервов хватило с моим исчезновением. Просто.. провалилась в свою картину и попала в другой мир. Вернуться пока не выходит.

— Пап, а что там с моей выставкой?

— И кто бы сомневался, – папа хмуро покачал головой. – Нормально все с твоей выставкой. Статьи были. И даже покупатели вроде бы есть на какие-то работы..

— Покупатели?! – я вскинулась. – А кто переговоры ведет?!

— Дашка твоя, кто ж еще. Там сначала организатор на тебя ругался страшно, потом мать, – он покосился на маму, – панику развела. А потом явилась твоя Дашка и всех построила. Так что открытие нормально прошло. Дашка что-то там всем отвечала про твой форс-мажор и сама рассказывала про твои картины всем желающим.

Я чуть не расплакалась от радости, честное слово. Ну да, организатор вполне мог что угодно обо мне подумать. Но мама с папой очень хорошо меня знают и отлично понимают, что задержать меня по дороге на собственную выставку могло разве что похищение инопланетянами.

А Дашка – коллега-художница и еще университетская подруга – знает меня, пожалуй, еще лучше. Потому что сама такая же. И она-то отлично понимает, что даже если меня похитили инопланетяне, то первое, о чем я спрошу, как только смогу вернуться, – это как прошло открытие выставки.

— Дочь! – протянула мама, прерывая мои размышления. Она все так же сидела на табуретке, даже не пытаясь подняться. Только за ее спиной теперь стоял папа, обнимая ее за плечи, и мама опиралась на него.

Они всегда были немного забавной парой, несочетаемой на первый взгляд – грузная, полная мама и худой, невысокий очкарик-папа. Но это только на первый взгляд. Папа всегда был нам обеим настоящей опорой и поддержкой – той самой каменной стеной. И такой нежности, как между родителями, я не видела больше ни у кого из давно живущих вместе пар. В общем, с родителями мне повезло невероятно. И для себя я тоже всегда хотела – именно таких отношений.

— Дочь! Так это ты у нас что же – попаданка? – продолжила мама.

Я хмыкнула. Если я драконов всю жизнь рисовала, то мама про них с энтузиазмом читала.

— Вроде того, – пожала плечами.

— Так! – мама сдвинула брови. – Доча, не вздумай только ввязываться во всякие там отборы невест! Там принцессы всегда чокнутые. Или потравят, или стекла в туфли насыплют. И вообще, ну их, принцев-королей этих. Не надо нам их. И насчет замужа вообще сначала подумай хорошо!

— Мам, никаких замужей, честное слово! – я засмеялась.

— Ой, – она небрежно отмахнулась. – Все вы так говорите!

В этот момент мое внимание привлек шум со стороны входа в дом. Я оглянулась.

— Кажется, у меня гости.

Мама дернулась, а потом вскочила с места и снова протянула руку, прикасаясь к полотну.

— Мам, пап, завтра в это же время! – торопливо кивнула я.

— Будь осторожна, Насть, – отец тоже медленно кивнул в ответ, и я отвернулась, сглатывая комок в горле. Кто бы знал, как я по ним соскучилась! Но возможность поговорить хотя бы вот так – уже счастье.