Русь за трапезой

Так, в монастыре, где игуменом был преподобный Кор-нилий Комельский, хлебопек однажды приготовил хлеба, не получив предварительно благословения настоятеля. Корни-лий преподнес урок всей братии, заставив выбросить небла-гословленный хлеб за монастырскую ограду. В этом случае, как можно видеть, подобный поступок не воспринимался как пренебрежение Божьим даром.

Процесс поглощения пищи также строго регламентировался. Разумеется, монахам еще в большей степени, чем мирянам, предъявлялось требование не допускать за столом смеха и разговоров. За нарушение этих правил вполне можно было получить послушание в виде дополнительных поклонов.

Способствовать особой атмосфере за принятием пищи должен был общехристианский обычай душеполезного чтения во время трапезы. Монахам следовало обращать больше внимания на читаемые жития святых, чем на пищу.

Одним из главных требований было всегда оставаться довольным поставленной перед тобой едой. Не допускались никакая критика пищи и ее недоброжелательное обсуждение. Смотреть следовало прямо перед собой, не рассматривать, что в тарелке у соседа. Нельзя ничего было предлагать другому брату из своей порции или принимать еду у него, чтобы не вводить других в грех обжорства. За подобные нарушения вполне можно было получить день на сухой пище. Запрещалось просить добавки за трапезой. Правда, монахам оставили возможность смиренно согласиться, если добавочное угощение предлагали сами прислуживающие за трапезой.

Даже если монаха обнесли блюдом, он не имел права сам привлечь к этому внимание. Ему оставалось лишь надеяться, что кто-нибудь из несущих послушание в трапезной заметит этот печальный факт. Судя по всему, подобное испытание с не-поданной пищей не так уж редко специально использовалось настоятелями, чтобы проверить, насколько братия овладела духом христианского смирения и послушания.

Взаимные визиты монахов в кельи друг к другу в принципе не поощрялись. Но и здесь можно увидеть дополнительный запрет на предложение какого-либо угощения как со стороны гостя, так и хозяина. По-видимому, подобное правило вступало в определенное противоречие с представлениями о необходимости гостеприимства, которое соответствовало и христианским идеалам. Поэтому со стороны опытных старцев следовало подробное разъяснение, что радушие в данном случае не проявление благожелательности, а, наоборот, бесовская уловка, способствующая духовному падению.

Человеческую натуру перебороть тяжело. Поэтому в житийной литературе часты примеры, когда излечение от греха чревоугодия становится возможным не после наставлений игумена или наказаний, а только после самого настоящего чуда.

Одно из таких чудес произошло в Обнорском монастыре. Два инока из этой обители какое-то время прожили в другом монастыре и переняли целый ряд дурных привычек, от которых им оказалось трудно избавиться. Однажды они решили приготовить дополнительную трапезу у себя в келье. Один из монахов возился с варевом, а другой отправился на поиски хлеба. Когда он вернулся, то застал своего товарища лежащим на полу и извергающим пену изо рта.

Монах, надо отдать ему должное, быстро сообразил, из-за чего произошло это несчастье. Он взмолился преподобному Павлу Обнорскому и клятвенно пообещал никогда больше не грешить подобным образом. Этого оказалось достаточно, чтобы излечить товарища.

Но далеко не всегда подобные истории заканчивались столь благополучно. Другой инок Обнорского монастыря за пристрастие к вкушению пищи в своей келье навсегда остался калекой. Наказание свершилось прямо во время службы. Руки и ноги монаха внезапно ослабли, он упал. Придя в себя, он смог покаяться, но левая рука и нога так и остались парализованы в назидание всей братии.

По отдельным репликам Сильвестра в «Домострое» можно предположить, что получение удовольствия от еды не рассматривается как нечто недозволенное, греховное. Это вполне заслуженная радость.

Вот, например, реплика про пироги: «А когда пекут хлебы, того же теста велеть отложить да пироги сделать; и если пшеничный пекут, то из обсевков велеть пирогов наделать, в скоромные дни со скоромной начинкой, какая случится, а в постные дни с кашей или с горохом, или с вареньем, или с репой, или с грибами, и с рыжиками, и с капустой, или с чем Бог подаст, — все семье в утешенье».

Или, допустим, рекомендации по обращению с барашком: «У жены хозяйственной и у хорошего повара замыслов много: из грудинки сварить отвар, почки — начинить, лопатки — прожарить, ножки яичками начинить; печень изрубит с лучком и, пленкою обернув, на сковороде изжарит, легкие, также с молочком с мукой да яичками разболтав, нальет, а кишечки зальет яичками, из бараньей головы мозжок с потрошком в отваре сготовит, а рубец начинит кашкою, а почки — сварить или, начинив, изжарить, — и если так делать, от одного барана много радости будет».

Смысл поучений Сильвестра в основном сводится к рекомендации быть экономным, но показательно, что, кроме пользы и выгоды, встречается и такая категория, как радость.

Вот еще один пример того, что, с точки зрения Сильвестра, возможно сочетать получение удовольствия от еды со строгой экономией. «Потроха, головы, уши, губы, височные кости и мозг, кишки, рубцы, осердье, копыта, ноги, печень обработают женки да кашею жирной начинят со шкварками — а каша овсяная или гречневая, ячневая и всякая, какую захочешь. Если же не доедят потрохов за осень, пригодятся они в рождественский мясоед, а рубцы и губы, и уши, и ноги коровьи во весь год сгодятся на студень; когда ни делай студень— всегда удовольствие». «Свиней же, выращенных дома, забивать в осень и туши также про запас засолить, а голова и ноги, и сало, и желудки, и кишки, и потрох, и спинка осенью и зимой пригодятся; у заботливого хозяина и заботливой хозяйки в добром хозяйстве во всем изобилие, и всегда удовольствие и себе, и семье, и гостям. Да и не убыточно: кто на рынок, а ты в клеть».

Дополнительное удовольствие от еды, с точки зрения Сильвестра, вызвано как раз возможностью сэкономить, избежать ненужных расходов. Вполне логично, что, когда хозяину приходится все-таки переплачивать, это сказывается и на удовольствии от пищи не в лучшую сторону. «И не будет чего в запасе, а для гостя или себе понадобится что купить, такого на рынке не сыщешь, а если и достанешь не в пору — и купишь втридорога, и кусок не в радость».