Страница 56 из 69
Немецкий путешественник Ганс-Мориц Айрманн полагал, что природные богатства России вполне позволяют ей обеспечивать себя всем необходимым. Он считал, что тут не обошлось без божественного вмешательства. Иначе чем можно объяснить, что «иногда, если крестьянин действительно хочет быть усердным, то он может уже на следующий год после устройства пашни совершить на ней свой посев, и Бог по своему всемогуществу дарует этим бедным людям такое благословение на их диких полях, какого мы на наших хорошо обработанных пашнях никогда не можем узреть».
Многие иностранцы отмечают дешевизну и богатый выбор съестных припасов. Койетт пишет об архангельском рынке: «Здесь находится и прекрасный мясной рынок, на который в таком большом количестве привозится говядина, что можно превосходную купить по бланку или стейферу за фунт. Здесь, наряду с большой массою говядины, привозятся окуни в полтора фута величиною, прекрасная лососина, которая, соленая или копченая, в большом изобилии вывозится в Голландию и другие места. Поэтому здесь можно прожить очень дешево, так как жизненные припасы можно получить за немного денег».
Особо удивляла иностранцев дешевизна дичи, которая в Европе считалась далеко не всем доступны деликатесом. «Что касается дичи, — пишет голландец Ян Стрейс, дважды побывавший в России во второй половине XVII века, — то она здесь очень дешева, в особенности известные дикие гуси и большие красные утки, которыми кишат соседние острова и которых ловят посредством соколов и голубятников, так хорошо выученных этому, что ежедневно добывается очень много дичи. Так как в лесах много кабанов, которых татары, убивающие их, не едят, по магометанству, то можно купить их тоже очень дешево, как вообще все съестные припасы».
Конечно, надо учитывать, что низкие цены в представлении иностранцев могли быть совсем не таковыми в глазах большинства русского населения. Впрочем, Койетт отмечал, что не только воевода и государственные чиновники, но и крестьянские общины дарили им съестное. Он перечисляет: «200 яиц, 12 кур, 2 гусей, 8 овец, 5 поросят-сосунцов и одного жирного поросенка, которого они обвязали веревками вокруг шеи и тела; 6 крестьян несли его: в нем было более 200 фунтов весу. Они привели с собою также двух белых жирных быков».
Вообще почтительное отношение к «немцам», из какой бы страны они ни были, выражалось в том числе и в обильном снабжении пищей. Лютеранский проповедник Мартин Бер, живший в Россйи в 1600–1612 годах, рассказывает: «Ежедневно давалось им столько вина, пива, меду, кушанья рыбного и мясного, вареного и жареного, что всего было вдоволь и в излишестве».
При этом пища в качестве подарка часто вызывала у европейцев насмешку. Вот какими впечатлениями поделился с соотечественниками неизвестный англичанин, служивший при царском дворе в 1557–1558 годах: «20 июля мы выехали из монастыря св. Николая и 24 числа прибыли в Холмогоры, где оставались 8 дней. Посол был здесь поздравляем с прибытием на родину, он получил бесчисленное множество подарков, которые все состояли только из кушаньев и напитков. Кто присылал белый хлеб, кто ржаной, кто хлеб с маслом, оладьи, говядину, баранину, свинину, яйца, масло, рыбу, гусей, уток, куриц и всякого рода провизию, рыбную и мясную, в лучшем виде, как только могло придумать невежественное население; между русскими эти подарки очень ценятся».
В целом, по западным впечатлениям, Московия — богатая страна, наделенная всеми благами природы. По мнению Адольфа Лизека, «кто не был в Московии, тому покажется невероятным, какое там обилие жизненных припасов, которые сделали бы честь самому роскошному столу. В этой большей частью лесной и болотистой стране солнце так благоприятствует плодородию, что посеяв в конце мая, в июле уже собирают богатую жатву.
Помона там не скупее Цереры в дарах своих. Смородины, вишен, яблок и слив, огурцов, арбузов и дынь родится множество, отменной доброты и необыкновенной величины. Нам подавали дыни весом больше 20 фунтов, и люди, заслуживающие полное доверие, утверждали, что бывают дыни в 30 и даже 40 фунтов».
Конечно, не надо забывать, что поразивший иностранца короткий период выращивания злаков на самом деле таил в себе множество опасностей. Это и работа на износ, и большая, чем в Европе, зависимость от погодных факторов. Ведь, в отличие от большинства европейских стран, в России заниматься земледелием кроме как в указанный период с мая по июль просто невозможно.
Косвенным доказательством пищевого благополучия и обилия являлся тот факт, что русские пренебрегали употреблять в пищу жаворонков, скворцов и дроздов, которые в Европе воспринимались как вполне полноценная дичь.
К сообщениям о богатстве русских земель, разумеется, следует относиться с известной долей настороженности. Так, по сообщениям посла Великого княжества Литовского Михалона Литвина, мяса на Руси якобы так много, что у убитых животных вырезают только филейные части, все остальное выбрасывают. Антилоп (именно так в тексте) каждый русский крестьянин убивает по тысяче. Сложно сказать, имело такое расхваливание природных богатств русских земель какую-то далеко идущую цель, или это просто невинное желание вызвать удивление у читателей.
Жак Маржерет также отмечает изобилие съестных припасов и их удивительную дешевизну, причинами чего полагает не только природные богатства, но и многочисленные посты. «Что касается быков и коров, то они множатся столь же быстро, поскольку во всей России не едят телятины, ибо это противоречит их вере, к тому же они соблюдают пятнадцать недель поста в году, помимо среды и пятницы каждую неделю, что составляет около полугода. Это делает мясо дешевым, как дешев и хлеб, которого очень много, так как его не вывозят из страны. Земля же там сама по себе столь тучна и плодородна, что никогда не удобряется, разве что в некоторых местах, и ребенок двенадцати — пятнадцати лет с одной лошадкой вспахивает за день арпан или два земли».
По мнению Маржерета, у русских в отличие от Европы продолжает оставаться позитивным отношение к человеку с большим количеством жира. «Они даже почитают наиболее пузатых, зовя их «дородный человек», что означает «славный человек». Обилие среди московской знати тучных людей Маржерет объясняет тем, что они летом ездят на конях, а зимой в санях, сведя к минимуму физическую нагрузку.
Иностранцы также отмечают особое отношение к хлебу со стороны русских. Так, Маржерет пишет: «Самый большой упрек, который можно сделать тому, кто проявил неблагодарность, это сказать: ты забыл мой хлеб и соль».